– Мне все-таки придется огорчить вас, мисс Трулав. Тут уж ничего не поделаешь. Эта история огорчила и меня самого, а я, как вы успели понять, не тот человек, который делает из мухи слона. Но я успел, в свою очередь, понять, что вы сильная и сможете выдержать этот удар. Если, услышав то, что я скажу сейчас, вы порвете со мной всяческие связи… Что ж, осмелюсь сказать, что я это переживу.
Его голос звучит твердо и ясно, несмотря на завывания ветра. Удивленная, я вопросительно смотрю на него. Это точно не слова пылкого влюбленного. Но… Кажется, в них звучит сочувствие? Как во взгляде Тильды, в котором читается участие, порожденное знанием некоей тайны.
Сэр Томас перекладывает трость в другую руку.
– Не хочу задеть вашу девичью гордость, мисс Трулав, но вы же поняли – должны были понять во время того приема, – что моя сестра хотела бы видеть меня женатым мужчиной.
Он прав, это действительно задевает мою гордость, даже несмотря на то, что я давно это подозревала.
– Вы сделали мне предложение по настоянию сестры?
– Да… – тянет он. – Я приехал в эти края, познакомился с вашим отцом и сделал вам предложение по просьбе моей сестры. Но это не повод считать меня безвольным подкаблучником. Я бы не согласился на такое, если бы и сам не увлекся вами и… если бы у моей сестры не было серьезных оснований для такой просьбы.
Я готовилась парировать его возмущение, но, в конце концов, это мое достоинство задето, и теперь в моем голосе звучит яд.
– И эта причина – деньги, как я понимаю? Усадьба вашей сестры обветшала?
Он смотрит не на меня, а на церковь. Может, просит Господа дать ему сил продолжать этот разговор?
– Вы ошибаетесь, мисс Трулав! Если соблаговолите вспомнить, вы сами рассказали мне о планах вашего отца снова жениться. И было это задолго до того, как я сделал вам предложение. Но вы правы: именно намерение вашего отца жениться на миссис Пирс привлекло внимание моей сестры к тому, что вы сами до сих пор не замужем.
Возразить нечего. Во мне нарастает беспокойство. Алчность, по крайней мере, легко понять.
– Простите мою наивность, сэр, но если вы не любите меня и не рассчитываете на приданое, то я никак не могу взять в толк, зачем вы сделали мне предложение.
– Мы с сестрой действовали с одной-единственной целью, – отвечает он, все так же глядя на церковь. – Мы просто хотели взять вас под свою защиту.
Деревья на кладбище так сильно качаются… Вот почему мне кажется иногда, что даже земля дрожит под ногами. А этот странный свист в ушах… Это, должно быть, ветер…
– Защиту? Разве мне нужна защита? Сэр Томас, вы, кажется, намекаете, что я в опасности?
– Моя сестра серьезно полагает, что вам угрожает опасность. Серьезная опасность, мисс Трулав!
– Что за вздор! Вы же видите – я вполне здорова! – Я попыталась сказать это как можно веселее, но мой голос звучит неестественно, будто я слышу себя со стороны.
– Простите меня, но, кажется, вы не совсем здоровы. У вас такой вид, словно вы вот-вот в обморок упадете. Присядьте на эту каменную стену.
Я разрешаю сэру Томасу посадить меня, чувствуя себя беззащитной и глупой.
– Я не успела позавтракать, – пытаюсь отшутиться я. – Мне нужно немного перекусить. Но что касается серьезной опасности…
Он хватает меня за руку.
– Я скажу то, что должен, прямо сейчас, и быстро. Пожалуйста, очень прошу вас, не перебивайте меня. – Сэр Томас говорит решительно, но мягко. – Такие вещи надо делать быстро. Это как выдергивать зуб.
Я в недоумении киваю.
– Вы знаете, что ваша мать и моя сестра были близкими подругами. Вы также наверняка знаете, что ваша мать дала почву для бесконечных пересудов, перейдя в католическую веру. Я рад сообщить вам, что их дружба пережила и этот поворот судьбы. Моя сестра не отвернулась от вашей матери. Она бы с радостью продолжила ходить с ней в театр и приглашать ее на балы, если бы ваш отец не… исключил свою жену из общества. – Сэр Томас тяжело вздыхает. – Она так и не смогла вернуться. Увы, она заболела и умерла.
Он просил меня не перебивать его, но я не смогла сдержаться.
– Папа говорит, что ее переход в католичество был одним из проявлений ее болезни. Он говорит, что после этого она день ото дня вела себя все более неразумно. И он утверждает, что все это стало следствием воспаления мозга… – Я осеклась, понимая, что просто бездумно повторяю слова отца, в правдивости которых сомневаюсь уже очень давно.
– Ну вы же сами не верите в это! И вряд ли полагаете, что переход в католичество – это признак сумасшествия? – Он сильно сжимает мою руку. На моих глазах проступают слезы. – Вот и моя сестра так не считает!
Я вспоминаю то белое, почти каменное лицо и глаза, устремленные на моего отца… Слава богу, что я сижу, иначе земля уплыла бы из-под моих ног.
– Леди Мортон, как я понимаю, человек весьма смелых суждений. Умоляю, скажите мне, что же думает
