– Исходя из моего опыта. Ну давайте начистоту: вы же прекрасно знаете, что на данный момент я – единственная наследница отца. – В этот момент раздался заливистый смех миссис Пирс, от которого у меня стало кисло во рту. – Я не могу передать, как устала от этих бесконечных женихов и переполненных бальных карточек [22].
Сэр Томас посмотрел мне прямо в глаза. Он заинтересован или обижен?
– Я пытаюсь понять, – медленно произнес он, – какого ответа вы ждете от меня. Вы или пытаетесь довольно прозрачно намекнуть, что не хотите выходить из-за стола со мной под руку, или же хотите, чтобы я записался в вашу бальную карточку, так как сегодня она уже почти заполнена. Пожалуй, лучше просто промолчать.
– Тогда я тоже не стану больше надоедать вам своими разговорами, и мы насладимся молчанием друг друга.
Сэр Томас слегка хмыкнул:
– Занятно… А меня вы отнесли к той же бесконечной череде охотников за вашим наследством?
– Было бы крайне жаль, если бы это было так… – произнесла я, многозначительно указывая взглядом в сторону отца и миссис Пирс. Та вцепилась мертвой хваткой в его рукав, и стрела Купидона, пронзавшая тугой узел волос на ее голове, указывала точнехонько в сторону папы. – Извольте, откровенность за откровенность. Мне кажется, что любого охотника за моим наследством ждет неприятный сюрприз.
– Какой же?
Я снизила голос до шепота, но наигранного. Меня было прекрасно слышно не только сэру Томасу.
– Конечно, у меня есть некоторая сумма, что досталась от покойной матери. Но вы же видите, впрочем, как и я, что мой отец вознамерился жениться снова.
Он еще раз посмотрел на миссис Пирс, которая в очередной раз запрокинула голову, заливаясь звонким смехом. На миг лицо сэра Томаса исказила презрительная гримаса, что мне польстило.
– Похоже, что так…
– Так вот, если у них родится дочь, наследство будет поделено между нами пополам. Это самый благоприятный исход в данной ситуации. Но если у них родится несколько дочерей… Или тем более сын…
– Понимаю… – Теперь улыбка совсем исчезла с его лица.
– И я бы очень попросила вас, сэр Томас, если вы услышите сегодня вечером, как кто-то из молодых людей рассуждает о моем наследстве, пожалуйста, просветите его об истинном положении вещей. Я бы не хотела, чтобы общество судачило обо мне и подозревало в каком бы то ни было коварном расчете.
– Вы правы. – Сэр Томас на миг задумался, откинувшись в кресле. – Вы правы. Такие пересуды вам ни к чему.
Ура! И этого тоже отвадила! Причем он наверняка будет думать, что я говорила все это искренне, без всякой задней мысли. А вам, миссис Пирс, придется еще немного подождать с вожделенной сменой фамилии на нашу, кажущуюся вам столь романтичной!
Но сэр Томас не сдавался:
– Простите меня, мисс Трулав, но если все так, как вы говорите, то вам, наверное, рано или поздно придется-таки предпочесть одного из того легиона молодых людей, что бьются за вашу руку и сердце? Брак укрепил бы ваше положение в обществе и позволил бы сохранить хорошие отношения с отцом. Или вы хотите попробовать себя в роли падчерицы? – При этом он бросил на миссис Пирс такой взгляд, в котором однозначно читалось: вы же достаточно умны, чтобы не желать оказаться под одной крышей с
Кровь бросилась мне в лицо. Одна только мысль о «роли падчерицы», как он выразился, вызвала во мне резкую вспышку гнева! Да еще этот его тон! Тоже мне, советчик! Кто он такой, чтобы советовать мне поскорее выйти замуж? Да он вообще ничего не знает обо мне! Но вообще-то я сама навела его на такие мысли. Мне не следовало быть настолько откровенной с мужчиной, которого я вижу первый раз в жизни.
– Я не намерена выходить замуж в ближайшее время, – довольно резко ответила я.
Сэр Томас немного помолчал, но потом снова пододвинулся ко мне:
– Мне бы не хотелось заканчивать наш разговор на такой ноте, мисс Трулав. Было бы очень печально. Давайте лучше веселиться и говорить о чем-то более приятном.
Я улыбнулась:
– Охотно! И я даже знаю о чем. Давайте я расскажу вам, какие секреты скрывает форма вашего черепа.
Когда я шила дома вместе с мамой, могла сделать перерыв в любое время. Но у Метьярдов такой возможности не было. Стоило мне хоть немного поерзать на стуле, как две пары злобных глаз тут же начинали сверлить меня взглядом. Близняшки зорко следили за мной. Но при этом их руки не сбивались с ритма, продолжая совершать синхронные монотонные движения иглой.
От многочасовой непрерывной работы у меня начиналась резь в глазах, стежки двоились, и я уже жалела всех тех женщин, что купят сшитую мной одежду и начнут стремительно слепнуть.
Когда часы внизу пробили восемь, Кейт наконец-то встала и выплыла из комнаты. Остальные начали закреплять стежки и обрезать нитки. Похоже, здесь работу принято заканчивать в восемь. Слава богу! Если я не ошиблась, мы начали то ли в пять, то ли в шесть утра! На моем указательном пальце остался красный след от наперстка. Руки свело судорогой, и ладони стали похожи на клешни краба. Мне даже страшно было подумать о том, что они успели натворить за сегодняшний день.
