Боже мой, как долго я ждала этих слов! Но вот только почему-то они не принесли той радости, о которой я мечтала. Вместо нее я почувствовала безмерную тоску по маме. И слезы опять навернулись на глаза. Бедная моя мама! Почти слепая, без мужа и детей!
– Пока нет.
Послышались торопливые шаги по лестнице. Мы все пятеро замолчали и стали шить гораздо быстрее, чем делали это почти весь день сегодня. В комнате было тихо, мы трудились в поте лица. Именно такую картину и увидела Кейт, когда вошла к нам на чердак.
Она раскраснелась и слегка запыхалась оттого, что быстро бежала вверх по лестнице.
– Рут! – громко начала она.
Так, ну вот… Сейчас мне, похоже, все-таки всыплют за то, что я сбежала из угольной ямы. Я подняла на Кейт глаза, но руки продолжили шить. Эти монотонные движения успокаивали.
– Мисс Метьярд?
– Отложи иглу! Покажи мне свои руки!
Я переглянулась с Мим. Довольно странное приказание… Но я не дерзнула перечить. Нехотя я отложила иглу в сторону.
– Живее!
Я оперлась локтем на лежавшую передо мной гору материала в шотландскую клетку и положила на нее руку ладонью вниз. Кейт взяла меня за плечо, потом подняла мою руку и отвела в сторону.
– Он прав! – проговорила она. Ее тонкие пальчики ощупывали меня, постукивали и скручивали, словно она выбирала кусок мяса. – Ты сильная! – заключила она.
Физическая сила развилась в моем теле почти незаметно для меня самой. Наверное, это все из-за корсета. Ручки Кейт на фоне моих выглядели просто кукольными. От этого я вдруг стала казаться себе каким-то гигантским монстром.
– Я… думаю, да.
– Тогда я выбираю тебя. И не халтурить!
Я в недоумении смотрела на Кейт.
– Я не…
– Кейт, что думаешь? Нам это подойдет? Мы сможем брать больше таких заказов?
Даже Кейт вздрогнула, услышав голос матери над самым ухом. Миссис Метьярд прокралась на чердак незаметно, как хитрая кошка, и, стоя в дверях, сверлила нас взглядом.
– Да, мама. Билли был прав: у Рут руки и вправду очень крупные.
Крупные?! Неужели Билли сказал именно так? Я не смотрела в этот момент на Айви, но от этого было не легче: я чувствовала на себе ее взгляд, полный злорадства.
– Крепче, чем у Мириам?
– Мне кажется, да.
– Хорошо. Значит, этим займешься ты, Рут. И будешь очень стараться! Иначе твоя мать пожалеет!
Как только она упомянула маму, меня словно молнией ударило. А если я не справлюсь с этим заданием? Чем это грозит ей?
– Пожалуйста, миссис Метьярд! – начала я.
– Ну что еще?
– Объясните мне, пожалуйста, что именно я должна буду делать?
Кейт хмыкнула.
– Раньше мы делали корсеты на китовом усе. И сегодня сразу несколько дам заказали именно такие.
– Но я никогда не работала с китовым усом! – запротестовала я.
– Билли работал! Я попросила его научить кого-то из вас обстругивать и протягивать китовый ус. Но для этого нужны сильные руки. Билли сказал, у тебя самые сильные.
Значит, он сказал все-таки «сильные», а не «крупные»!
– Я буду делать эти корсеты в одиночку?
– Нет. Вместе с Билли.
Делать корсеты вместе с Билли – эта перспектива одновременно и радовала, и страшила меня. Как же я буду часами работать с ним бок о бок? Мое сердце будет биться так часто, словно я пробежала огромное расстояние.
– Но ты должна будешь работать очень прилежно и быстро всему научиться! – пригрозила мне миссис Метьярд. – Отец не может надолго отпустить его, так что вы сделаете несколько штук вместе, а дальше ты будешь делать их сама!
Научиться? Боже правый! Да как только я его вижу, у меня руки начинают трястись так, что я с трудом удерживаю в них иглу! А ведь эта работа требует аккуратности, корсет – очень деликатная вещь. Бедной моей маме опять достанется за каждый мой неверный стежок!
– У нас есть небольшой закуток за торговым залом, – продолжила Кейт. – В нем клиенты примеряют одежду. Вот там ты и будешь делать корсеты.
Я буду работать в торговом зале, всего лишь за ширмой! Бок о бок с Билли Рукером! Буду слышать его смех, видеть его улыбку, чувствовать его ладони на своих…
Айви уже не ухмылялась, теперь ее взгляд был полон ледяной ненависти.
Вы когда-нибудь видели лампу для кружевниц? Она выглядит как трехногий табурет с пятью торчащими вверх подпорками. На той, что в центре, ставится свеча, а на остальных четырех, расположенных по углам, – стеклянные колбы с водой. Вот при такой лампе мы и вышивали ночами. Колбы с водой нужны были для того, чтобы усиливать свет. Может быть, они и усиливали его, но мне все равно казалось, что в комнате очень темно. А вышивать ночами Метьярды заставляли довольно часто.
Со стороны мы, наверное, были похожи на ведьм, колдующих впятером при свете лампы. На лицо Айви падал желтоватый отсвет, и, я клянусь, голова ее словно пылала в огне.
В ту ночь она стала просто настоящей злой ведьмой.
Я сосредоточилась на своей работе: вышивала розы тонкой золотой нитью по черному шелку. И лишь на ощупь могла определить, где кончается черный шелк и начинается кромешная темнота нашей комнатушки. Мне приходилось вышивать почти вслепую. Звездной пылью по тени.
И вдруг свет задрожал.
