Обычно я наслаждаюсь утренней прогулкой, когда для нее выпадает возможность. Но сегодня утром мне было ни до чего. Нет-нет, в Ботаническом саду все было как всегда прекрасно. Садовники и природа ни при чем. Думаю, причина моего плохого настроения во мне самой.
Садовники усердно орудовали вилами и тяпками, рыхля плодородную почву. То и дело в вывернутом коме земли находился розовый червячок – желанная добыча для птичек. Они кружили над грядками, готовые в любую секунду опуститься на них.
Мне так не хотелось верить в то, что окружающие меня люди по сути своей стервятники: вечно голодные, поджидающие свою добычу в темном углу, нападающие всегда неожиданно. Но после всего, что произошло, меня терзают сомнения. Разве мы не относимся к заключенным в новой Оакгейтской тюрьме с максимальным состраданием? Разве не ложимся костьми, чтобы предоставить им максимально возможный комфорт и занятия по возможности и интересам? Но, похоже, как волка ни корми…
На меня напала такая меланхолия, что я сама взяла за руку Тильду. Просто чтобы почувствовать хоть какое-то человеческое тепло рядом. Она ходит довольно медленно. И вот, пока мы тащились так по дорожкам сада, я успела отметить, что ветер сгоняет облака в большие тучи, а в воздухе все сильнее пахнет сыростью. При такой погоде лучше, конечно, оставаться дома.
Но нет! Иначе я не увидела бы Дэвида, хотя бы мельком. Сегодня он на дежурстве. По крайней мере, насколько я знаю. И он должен проходить через Ботанический сад в строго определенное время. По нему можно часы сверять.
Мой дорогой Дэвид! Уж в нем-то я могу быть уверена на все сто. У кого угодно сердце может быть с двойным дном, но Дэвид кристально чист, и это никогда не изменится. Когда он остановился подле нас и приподнял шляпу в знак приветствия, на его милом лице было написано неподдельное сострадание.
– Мисс Трулав! Простите мою дерзость, но я слышал о том, что произошло в тюрьме, и не могу не спросить, как вы?
Я заставила себя улыбнуться:
– О, спасибо, я ничуть не пострадала. Вы же знаете, что меня не было в лазарете, когда начался бунт. Но они разбили окно и сгорело довольно много постельного белья. Весь наш комитет очень расстроен.
– Это вполне естественно. Вы пережили шок. Вам надо поберечься, прийти в себя. – Наверное, Дэвид и сам испугался той нежности в голосе, с которой произнес это. Поэтому он поспешил сменить тему. – А какое наказание понесут зачинщики?
Возможно, я и сама отчасти виновата. Если бы не перестала навещать заключенных в лазарете, предпочитая им Рут, я бы могла вовремя заметить первые признаки растущего недовольства.
– Зачинщиков на неделю отправили в карцер. Но я боюсь, что наказание придется понести всем заключенным. На собрании комитета было решено, что мы напрасно включили в их рацион мясо. Оно только усиливает криминальные наклонности человека. Теперь их пища будет гораздо более однообразной.
Дэвид удивленно поднял брови:
– Э-э-э… Им это, конечно, вряд ли понравится. Но это точно не лишнее. Пострадавших могло быть намного больше.
– Да, слава богу, обошлось просто синяками и царапинами. Спасибо надзирателям.
– Они и вправду молодцы! Вообще такие происшествия заставляют задуматься. И прежде всего о том, что жизнь, на самом деле, очень коротка и может оборваться в любую секунду. – Он умоляюще посмотрел мне прямо в глаза и добавил: – И если человек действительно очень желает чего-то, ему не следует откладывать осуществление этого желания на потом!
Тильда громко откашлялась. Это ужасно, но она права. Если мы будем говорить с Дэвидом дольше, это перестанет быть похожим на случайную встречу.
Дэвид в задумчивости потер лоб. Вид у него был сконфуженный, как у неопытного мальчишки.
– Что ж, пожалуй, мне пора двигаться дальше. Хорошего вам дня, мисс Трулав! Я рад видеть вас в добром здравии.
– Да! И вам хорошего дня!
Я не понимаю, как не подкосились ноги, унося меня все дальше от Дэвида. А мои глаза! Каких мук им стоило смотреть в другую сторону!
Дэвид не может похвастаться таким же самообладанием, несмотря на свою полицейскую выучку. Уходя от него, я всегда чувствую спиной, что он смотрит мне вслед. И от этого моим плечам становится так тепло! Это неосторожно и неосмотрительно с его стороны, но за это я люблю его еще больше.
Я могла бы быть лицемерной, как все, способной притворяться как в серьезных случаях, так и в мелочах, но я категорически не умею обманывать. И когда мы отошли на безопасное расстояние от Дэвида, я сказала Тильде:
– Не хочу сообщать ему о приглашении на обед в усадьбу леди Мортон. Пожалуйста, не говори об этом при нем. Он очень расстроится.
– Это вы мне, мисс? Да я ни разу даже рта не раскрыла!
Вообще-то, она права. Я слишком подозрительна, слишком недоверчива. Думаю, это из-за того инцидента в тюрьме. И из-за письма главной надзирательницы. Иногда очень трудно понять, как лучше всего вести себя в той или иной ситуации.
Время бежит так быстро, и скоро уже настанет день суда над Рут – а я не продвинулась ни на йоту в своих исследованиях!
