– Бывшая жена мистера Грина одевалась крайне безвкусно, – ответила девушка, разворачивая очередной отрез ткани. Очевидно, она и не думала сдаваться и была настроена продолжать эту словесную пикировку. – Я намерена затмить ее. Чтобы все просто забыли о ней. Но платье будет зеленым. И даже не предлагайте мне другие цвета.
– Как мило, – обратилась миссис Метьярд к матери девушки. – Ваша дочь хочет выйти замуж в платье того цвета, что полностью соответствует фамилии ее жениха! [29] Я сама в свое время вышла замуж за военного в алом мундире. И долгие годы весь мой гардероб был исключительно этого цвета.
– Но рядом с алым цвет лица кажется слишком бледным!
– Вы совершенно правы, миссис Ордакл.
Что?! Земля так и уплыла у меня из-под ног. Розалинда Ордакл! Та самая ненавистная одноклассница!
А если она меня увидит? Исхудавшую, почти сироту, зарабатывающую тяжким трудом свой хлеб. Три года назад она относилась ко мне с презрением. Что же она скажет теперь? Да я лучше умру, чем покажусь ей в таком виде.
– Моя дочь тоже собирается замуж, – сказала миссис Метьярд. – Они с женихом сейчас как раз выбирают дату.
Миссис Метьярд наступила мне прямо на больную мозоль. Но, конечно, не нарочно, она ведь ничего не подозревает. А я тут же представила себе эту картину: Розалинда и Кейт, две невесты, все в белом, с флердоранжем в волосах. И обе смеются надо мной.
– Полагаю, у людей вашего положения все совсем иначе, – продолжала язвить миссис Ордакл. – Вашей дочери придется выбирать для свадьбы такой день, когда благородные леди не нуждаются в ее услугах. А после свадьбы вы лишитесь двух умелых ручек – ощутимая потеря для вашего маленького магазина!
И тут миссис Метьярд проявила неслыханную выдержку и ответила крайне вежливо:
– О, вы, безусловно, правы! Но мы с вами своего рода друзья по несчастью, мадам. Вам тоже будет очень одиноко, когда ваша дочь выйдет замуж.
– Да, – почему-то не совсем уверенно ответила миссис Ордакл.
– Мама, иди сюда и посмотри вот на это!
Какое гадкое притворство! «Зеленый, и только зеленый!»
Я сидела на своем маленьком стульчике, и гнев закипал во мне все больше по мере того, как Розалинда пополняла список заказываемых вещей: зеленые перчатки, зеленые зонтики. Изумрудный, хаки, нежный мятный муслин. Ух, я бы ей такой зеленый показала! Да я бы утопила ее в этой зелени!
И вдруг я вспомнила тот ужасный звук – треск моего корсета под ногами Розалинды Ордакл. Мой корсет жаждал мести.
Зеленые перья, зеленые ленты.
– Это будет очень крупный заказ, вы понимаете? Вашим работницам придется шить круглые сутки!
Медленно мое лицо расплылось в улыбке. Без моего стежка не обойдется ни одно платье Розалинды. Я оплету ее своей нитью, как паук опутывает паутиной свою жертву.
Работать сутки напролет? Да не впервой! Пусть я упаду замертво, но не упущу возможности поквитаться с ней.
– Все запомнят тебя, Розалинда, – прошептала я. – Уж это я тебе обещаю. Все только и будут говорить что о новой миссис Грин.
Оказывается, планы строила не я одна.
В ту ночь Мим ворочалась без сна, не давая мне покоя. При каждом ее движении солома впивалась мне в бока.
– Не вертись, пожалуйста! Я не могу заснуть!
– В таком холоде все равно не заснешь.
Она была права. Мои руки и ноги, кажется, были уже отморожены. Пальцы болели и чесались. Издалека донесся рев гудка – значит, на реке, на берегу которой когда-то был мой дом, туман.
В подвале тоже стоял туман от нашего дыхания, клубившегося в стылом воздухе. Дейзи храпела, и струйки пара вырывались из ее ноздрей, словно ее покидала душа.
– Но близняшки-то как-то заснули!
– Они не чувствуют холода, – ответила Мим. – У них ледяные сердца!
Я лежала на спине и прислушивалась к завываниям ветра. Сегодня ночью он дул особенно яростно. Отморозишь и щеки в два счета! Как же мне жаль тех бедняг на реке, что стынут сейчас на ветру!
– Я сбегу. Очень скоро!
Услышав шепот Мим, я открыла глаза.
– Это как?!
– Уйду. Сбегу из этого ада. Я уже все придумала, только жду подходящего момента.
Она часто говорила мне, что хочет сбежать и искать маму. И я тоже часто представляла Мим с мамой на борту огромного корабля, медленно бороздящего океанские волны в сторону Африки, с ее жарой и пустынями. В своих мечтах я ликовала из-за победы Мим. Но только не сейчас, под зловещие нашептывания корсета под головой.
– Почему, Мим?
– Почему?! – Белки глаз Мим сверкнули в темноте. – И ты можешь вот так лежать здесь, едва не помирая от холода, и спрашивать почему?
– Нет… Я имела в виду… Почему именно сейчас? Ведь на улице так мокро и холодно… Скоро наверняка выпадет снег. Может, лучше дождаться лета?
– Нет-нет! Летом темнеет очень поздно, и на улице даже ночью бродят люди. А вот зимой никто по сторонам не смотрит. Поднимут воротник и идут себе дальше.
