Кошки говорят «мяу» полностью

и слова застряли у меня в глотке — сначала от этих глаз, а потом от прикосновения пальцев к лобку, к тому, что жутко хотело этого прикосновения,

(как-то сразу везде… Как будто не одной рукой…)

и… Господи, но ведь он же уже кончил, он сейчас не хочет, я же чувствую, он что — для меня?…

От этой робкой и какой-то испуганной мысли и от его пальцев, снова ласкающих меня, все вокруг — ванная комната, сама ванна, раковина с уродливым смесителем «елочкой» — не то, чтобы исчезло, а куда-то отодвинулось, а пропало… Исчезло время. Вернее, не исчезло, а как-то перестало течь, или идти, или что там оно всегда обычно делает, словом, перестало двигаться, обволокло меня со всех сторон, сделало подвешенной в своем громадном, невероятном чем-то, и я, висящая, застывшая в нем, как в бесконечном густом желе, распахнула все свое нутро, всю свою суть, и… Кончила. Резким всплеском, ослепительной вспышкой, похожей на кривой росчерк молнии, полыхнувшей перед

(его пальцы скользнули внутрь меня… Нашли какую-то незнакомую даже мне точку… Матка вздрогнула, словно ждала этого, сама подплыла, подошла к пальцам… Господи, сейчас она разорвется, лопнет!..)

тяжелым громовым раскатом простого «рабоче-крестьянского» оргазма.

Перед глазами поплыли какие-то желтые круги, ноги у меня подогнулись, и я… присела на бортик ванной и прикрыла глаза.

До меня доносился слабый шорох его одежды, звук застегиваемой молнии на брюках, но я не обращала на это внимания. Я тщетно пыталась собрать свои мысли в какое-то подобие порядка и как-то высказать… Что? Что за сорок с лишним лет жизни — из них двадцать пять активной половой, — никто так не делал? Что мне очень понравилось? Что мне было очень хорошо? Но ведь это же чушь, это вовсе не нужно говорить, потому что… Он сам это знает!

Да и что он такого сделал? Просто доставил мне удовольствие — мне одной, когда сам уже был сыт… Сделал то, что нужно было мне, но вовсе не нужно ему, и вот я уже вся растеклась

(Господи, когда же я была такой мокрой!..)

и готова лизать ему…

Вдруг я ощутила странную злобу. Странную? А что в ней такого странного?

Почему мы, бабы, сплошь и рядом делаем то, что нужно им и вовсе не нужно нам… делаем для них… И это в порядке вещей, а стоит кому-то из них в кои-то веки сделать что-то для нас, как мы уже… И вот он, наверняка, стоит сейчас уже одетый, и гордо ждет похвал и комплиментов, ждет, что растекшаяся перед ним баба сейчас станет изливаться в благодарных восторгах и… Не дождется! Сейчас я ему…

Не поднимая головы, я постаралась растянуть губы в равнодушной и даже насмешливой улыбке, и когда решила, что мне это удалось, прикрыв глаза, встала, напоказ потянулась, раскрыла глаза и… Уставилась в хромированную сушилку с висящим на ней махровым полотенцем. Я растерянно моргнула и оглядела всю ванную комнату, даже как дурочка завертев головой, но…

Могла и не вертеть. Не считая меня, никого здесь уже не было. И только мои шмотки, которые я, раздеваясь, впопыхах пошвыряла на кафельный пол, теперь аккуратно лежали на крышке стиральной машины.

Выходя из ванной, я ожидала застать уже разбор колоды, в смысле, расходящихся или готовых расходиться гостей — мне казалось, прошло никак не меньше часа, — но вечеринка была в самом разгаре. Хозяйка, намудохавшаяся со сменой блюд, даже не переменила позы в кресле. Окурок длинной тонкой сигареты, которую она как раз собиралась закурить, когда мы с Котом слиняли из кухни в ванную (я краем глаза тогда засекла), еще дымился в стоящей перед ней пепельнице, а значит… Значит, мы пробыли в ванной минут пятнадцать — не больше? Ну и ну…

Я обогнула слипшуюся в танце пару («дорогой костюм» все-таки дорвался до крашенной блондинки) и присела на ручку кресла. Хозяйка вскинула на меня глаза, удивленно нахмурилась, а потом пьяновато усмехнувшись поманила меня к себе пальцем.

— Что? — наклонилась я к ней.

— Пошла на таран?

— В смысле?

— Ну… С переводчиком.

— Да ну… — я небрежно махнула рукой. — Зачем? Давай выпьем.

— Принеси, — кивнула она, и когда я собралась встать, добавила. — И лимон захвати.

— Тебе?

— Себе! — я вздрогнула и взглянула на нее, а она, усмехнувшись, пояснила: — Чтоб морда лица не такая довольная стала. А то ты прямо течешь вся…

Я попыталась удивлено вздернуть брови, но вместо этого… Хихикнула, кивнула и пошла к столу за рюмками.