Кошки-мышки полностью

– Ты не причинишь мне зла, Чарли. Я знаю, ты этого не сделаешь. Я тебе тоже не причиню зла. – Она встала перед ним, преградив путь к двери. – Я ведь и вправду люблю тебя и скорее умру, чем позволю чему-то плохому случиться с тобой.

Он оттолкнул ее и вышел из сарая. Пройдя по кухне, потянулся к шнуру и выключил свет.

Уже в коридоре он почувствовал, что она идет следом за ним, но не обернулся. Она схватила его за руку.

– У нас мало времени.

Чарли дернулся. Это сказанное шепотом предупреждение превращало его в ее сообщника.

– Иди наверх, – велел он.

Она наклонилась, будто умоляя о жалости. Она не смела взглянуть Чарли в лицо, которое сейчас напоминало железную маску и было не более живым, нежели лицо его предка, полковника Натаниэля Филбрика, бронзового всадника на бронзовом коне на центральной площади города. Беделия торопливо заговорила, словно у нее было очень мало времени, а ей нужно было успеть многое сказать:

– Мы еще можем бежать, если поторопимся.

– Молчи!

– Нам ничего не нужно брать с собой, мы можем купить все, что захотим. У меня есть деньги, куча денег, больше, чем ты думаешь. Они в Нью-Йорке, и я могу взять их так, что никто об этом не узнает. Даже ты не знаешь, на чье они имя. – Ее голос зазвучал выше и сорвался. – Я все отдам тебе, Чарли, все до последнего цента.

– Молчи! – повторил он.

По лестнице медленно спускалась Мэри, приседая на каждой ступеньке, чтобы протереть плинтус.

– Ты все, что у меня есть, – прошептала Беделия. – Больше у меня в целом свете никого нет. Кто обо мне позаботится? Разве ты меня не любишь, Чарли?

Зазвонил телефон. Чарли быстро поднял Беделию на руки и понес наверх.

Увидев их, Мэри раскрыла рот. Телефон продолжал звонить.

– Ответь на звонок, Мэри. Запиши сообщение. Скажи, я сейчас не могу подойти, – сердито приказал Чарли изумленной девушке.

Он отнес Беделию в спальню и положил на кровать. Она никак не хотела отпускать его, вцепившись в рукав напряженными, дрожащими руками. Стараясь освободиться, Чарли заметил на безымянном пальце жены кольцо с гранатами. Воспоминание о том, как он был счастлив, когда обнаружил это украшение в антикварном магазине, причиняло ему боль.

– Отпусти! – сказал он.

– Не будь ко мне так жесток, прошу тебя, Чарли. Почему ты больше не зовешь меня Бидди? Ты уже давно не называл меня Бидди. Ты разлюбил меня?

От подобного бесстыдства у Чарли перехватило дыхание. Он перестал сопротивляться и присел на край кровати, позволив Беделии держаться за него. Ее руки, сжимавшие рукав его куртки, больше не выглядели пухлыми и соблазнительными. Ямочки исчезли, от запястий к пальцам протянулись синие вены.

Она храбро попыталась улыбнуться Чарли.

– Ты ведь не позволишь им забрать меня? Я твоя жена, ты же знаешь, и я больна. Я очень больна, и я твоя жена. Я никогда не говорила тебе, дорогой, насколько тяжело я больна. Мое сердце… я в любой момент могу умереть. Мне нельзя волноваться. – Она стиснула пальцами грубую шерсть куртки. – Я никогда не говорила тебе об этом, Чарли, потому что не хотела тебя расстраивать. – Последние слова она произнесла с некой уверенной отвагой, одновременно трогательной и горькой.

Чарли осторожно отстранил ее руки. Беделия смиренно подчинилась, показывая, что считает его своим хозяином и повелителем, высшим существом. Он был сильным мужчиной, она – хрупкой женщиной. Сила налагала на него ответственность; он держал в руках ее жизнь.

Он встал.

– Куда ты? – требовательно спросила Беделия.

Чарли не отвечал, пока не дошел до двери. Положив руку на дверную ручку, он повернулся и сказал:

– Я хочу, чтобы ты оставалась здесь. Лучше приляг и отдохни.

– Я покончу с собой, если ты позволишь им забрать меня. – Она замолчала, наблюдая, какое действие окажут ее слова. – Я покончу с собой, и виноват будешь ты!

Она резко рассмеялась от отчаяния. Чарли не выказал никаких эмоций.

Он закрыл дверь, запер на замок и спрятал ключ в карман. Угроза самоубийства тронула его не больше, чем ее мольбы и трюки. Ему казалось, что чем дальше он уйдет от Беделии, тем легче ему будет обрести ясность ума и рассуждать бесстрастно. Но разум по-прежнему был затуманен. Он чувствовал себя так, словно в голове его сгустились серые тучи.

Из гостиной вышла Мэри, держа в одной руке веник, а в другой швабру.

– Звонила мисс Эллен Уокер. Сказала, что ей нужно с кем-то встретиться в Уилтоне, а миссис Хорст пригласила ее на обед. Она придет.

Прислонив швабру и веник к стене, она зашагала наверх.

– Куда ты идешь, Мэри?

– Я должна спросить миссис Хорст, что готовить на обед.

– У миссис Хорст болит голова. Не нужно ее беспокоить.

– Так что же у нас будет на обед?

– Какая разница? – раздраженно спросил он.

У Мэри задрожали губы. Мистер Хорст никогда не говорил таким грубым тоном. Что-то в нем и во всей атмосфере дома показалось ей странным.

– Миссис Хорст совсем разболелась? Я могу что-нибудь для нее сделать?