Кошки-мышки полностью

Мистер Барклай словно почуял, что мне нужна помощь. Или я обязана своим спасением одной удаче? Я предпочитаю думать, что это нечто большее, чем простое совпадение, – не зря мистер Барклай взял с собой дипломат, а потом все-таки решил вернуться и его оставить. Мой дух беззвучно воззвал к его духу, и мистер Барклай, сам этого не осознавая, открыл двери лифта в самый нужный момент.

Очевидно, мощная интуиция подсказала ему, что я в беде, и, оставив дипломат на моем столе, он предложил подвезти меня в своем лимузине – привилегия, которой я удостаиваюсь нечасто. Этот великодушный жест был предвестником еще одного проявления типичной для мистера Барклая щедрости, последовавшего на другой день, когда атмосферу в нашем офисе омрачило еще одно несчастье.

Наутро вся редакция пребывала в крайнем волнении. Как выяснилось, накануне в десять вечера уборщица обнаружила мистера Анселла лежащим без сознания на полу кабинета. Если бы не ночной сторож, быстро вызвавший неотложку, и не врач, эффективно оказавший первую помощь, мы могли бы лишиться редактора «Правды и преступления».

Мистер Барклай приехал в офис к полудню. Первыми же его словами, обращенными ко мне, были: «С ним все в порядке. Сообщите людям». «С кем все в порядке?» – уточнила я, не предполагая, что мистер Барклай в курсе ситуации. «С Анселлом», – коротко ответил он. «О, так вы слышали?» – воскликнула я. «Разумеется, слышал. А где, по-вашему, я был все утро?» И он скрылся в своем кабинете.

Через несколько секунд он вызвал меня по селектору. «Мне нужны наличные, мисс Экклес, а то у меня ни пенни в кармане». – «Надо же, кто-то хорошо покутил, – заметила я шутливо. – Не далее как вчера вечером я снимала для вас пятьсот долларов». – «А что, я обязан перед вами отчитываться?» – ответил мистер Барклай неожиданно жестко. «Я такого не говорила. Просто подумала, что вы наверняка опять были излишне щедры. А я еще думала, что же стало с вашей привычкой жертвовать большие деньги с прошлого мая, когда мы перестали ежемесячно отправлять две тысячи долларов на благотворительность».

Я не смогла расшифровать выражение его лица и поспешила за чековой книжкой. Когда я отправила подписанный чек в банк, мистер Барклай велел мне немедленно пригласить к нему мистера Смита. «Которого Смита?» – уточнила я, потому что среди его знакомых было несколько с такой фамилией. «Иногда вы можете очень сильно действовать на нервы! – воскликнул обычно такой великодушный мистер Барклай. – Смита из нашего гриль-бара, разумеется!»

Ничего само собой разумеющегося в этом не было – мистер Смит из гриль-бара никогда не поднимался в редакцию. Все вопросы, связанные с его бизнесом, он решал с дочерней компанией, отвечающей за аренду помещений. Но я не стала напоминать об этом мистеру Барклаю, а смиренно продолжила выполнять свою работу. Десять минут спустя мистер Смит вошел в кабинет.

«У меня для вас хорошие новости, Смит, – произнес мистер Барклай, пожав ему руку. – Анселл не будет обращаться в суд. Я убедил его, что не стоит предавать дело огласке. Никто не будет знать, кроме нескольких наших сотрудников, а от них я потребую не распространять информацию. Конечно, все это не ваша вина, но впредь я прошу вас быть осторожнее».

Мистер Смит как будто не понимал, о чем идет речь, но мистер Барклай явно не принял это на веру. Что последовало дальше, я сообщить не могу – мистер Барклай дал мне понять, что мои услуги больше не потребуются. Двадцать минут спустя мистер Смит вышел от него с улыбкой, явно очень довольный его великодушием.

У меня снова зажужжал интерком. На этот раз мистер Барклай надиктовал мне следующий текст: