Кошки-мышки полностью

– Пусть это вас не заботит, Джон. У нас лучшие адвокаты в стране. Вы думайте о том, что именно пойдет в номер. Из чего выбрать будет – в вашем распоряжении пять штук наших журналов. Затея обречена на успех. Никаких расходов на авторские права. И мы можем напечатать в дайджесте что угодно – надо лишь предварительно пустить материал в одном из наших журналов. Прекрасный расклад, согласитесь?

Я согласился. Расклад выходил лучше некуда.

– Только вот «Правда и преступление» и «Правда и любовь» едва ли смогут служить источниками материалов для дайджеста.

– Это с лихвой компенсирует журнал «Правда». Ключевую информацию вы будете черпать оттуда. Золотая жила! Политика, разоблачения, война, интересы общества. А «Правда и здоровье»! Вы посмотрите, сколько материалов по этой тематике выходит в других дайджестах – медицинские открытия, революционные диеты, новейшие лекарства…

– …и по большей части это обман, – вставил я.

– Мы их разоблачим! – воскликнул Барклай. – А иногда можно пустить и статейку из «Преступления» или «Любви» – публика обожает детективы и мелодрамы, основанные на реальных событиях. А «Правда и красота» добавит нам женский ракурс. Ну, мальчик мой, что вы думаете о своем новом назначении?

– Звучит неплохо.

– Неплохо? – фыркнул Барклай. – Да вы о таком и мечтать не могли! Вы просто еще не поняли. Вы так увлечетесь, что по вечерам придется силой вытаскивать вас из-за рабочего стола. Да, задача сложная, но интеллектуалу вроде вас она по плечу. Подумайте, какой масштаб, какой широкой аудитории вы будете рассказывать правду, а не пичкать ее всякой чепухой, спрятанной под витиеватыми словесами. Это настоящая работа, парень. И начиная с сегодняшнего дня получать вы будете двести долларов в неделю.

Двести в неделю? Я все еще в отключке? Очнись, Анселл, тебе голоса мерещатся! Через долю секунды твой поезд-экспресс разобьется о суровую реальность. Если дихлорид ртути был игрой воображения, откуда эта внезапная прибавка к жалованью в размере семидесяти пяти долларов в неделю?!

Нет, это не сон. Вот он, Нобл Барклай, не менее материальный, чем больничная койка, так и лучится здоровьем и хорошим настроением; вот некрасивая медсестра беспрестанно строит ему глазки, не в силах противостоять притяжению его богатства или мужскому обаянию. Барклай это, конечно же, заметил и принялся источать благодушие еще сильнее.

– Не верите, Джон? Думаете, это слишком хорошо, чтобы быть правдой?

Он так искренне наслаждался произведенным на меня эффектом, что я даже не мог винить его за это. Он стал расхаживать туда-сюда по палате – пересек ее за семь больших шагов и снова вернулся к моей кровати.

– Не скромничайте, молодой человек. Вам прекрасно известно, что вы чертовски хороший редактор. И разве вы, как прочие высоколобые бездельники, сидите сложа руки и упражняясь в острословии, пока штатные журналисты готовят материалы? – Он сделал многозначительную паузу, глядя мне в глаза. – Раз уж моей организации посчастливилось найти человека вашего калибра, следует ставить перед вами достойные задачи. Ведь если вы не будете довольны тем, чем занимаетесь, вы начнете искать другую работу. И какой-нибудь ушлый издательский дом приберет вас к рукам мигом – вот так! – Тут Барклай изобразил, как именно алчные конкуренты схватят молодого перспективного редактора за шкирку и бросят в крутящееся кресло из красного дерева. – Не сомневайтесь, я расчетливый бизнесмен, я не стану платить человеку зря. – Он повернулся к медсестре. – Юная леди, а можно ему сигаретку? Я сам не курю, но знаю, что курильщик всегда тянется к сигарете, когда бывает чем-то ошарашен. Будьте добры, принесите.

– Ему не положено курить.

– Ну, тогда принесите воды.

– Вы хотите пить? – спросила меня медсестра.

– Да в общем, не отказался бы.

Она налила мне воды из графина. На лице Барклая отразилась досада.

– Послушайте, красавица, – сказал я. – Мистер Барклай хочет поговорить со мной наедине. Вас не затруднит покинуть нас на пару минут?

Медсестра вышла. Барклай подмигнул мне.

– А вы проницательный человек.

– Только дурак не понял бы ваши прозрачные намеки.

Он снова засмеялся. Я был ему симпатичен, ему нравилась моя дерзость. Я допил воду, поставил стакан на тумбочку и тут вспомнил.

– Точно! – воскликнул я. – Вода! Вчера я попил воды из…

Но Барклай не дал мне договорить.

– У меня к вам просьба, – быстро сказал он. – Я заинтересован в том, чтобы наш гриль-бар продолжал работать. Поэтому очень прошу вас не распространяться, что вчера вы отравились у них креветками.

Я обвел глазами палату. Вроде решеток на окнах нет и стены не обиты ватой… Я попытался что-то спросить, однако Барклай просто не дал мне вставить слово. Он начал трещать без умолку – что, мол, доход от гриль-бара невелик, но дело не в деньгах, а в хозяине, мистере Смите, бывшем алкоголике, который снова стал полноценным членом общества благодаря учению о раскрытии правды.