Для феодальной республики было очень любопытным известие о том, что московский князь Дмитрий готовится к войне с Тверью, в чью вотчину изначально входили и земли Нижегородско-Суздальского и Костромского княжеств. Боярская и ушкуйническая верхушка с интересом следила за этими приготовлениями. Ждали гонцов. И вот в один из ранних весенних дней новгородские бояре встретились с московским боярином Нелепой, который предложил от имени московского князя воевать с Тверью. На что новгородские бояре, соблюдая нейтралитет, а главное, чтобы не раздражать татар (ведь Тверской князь был поставлен самим золотоордынским ханом!), ответили: «Нет».
— Но вот наши ушкуйнички, — хитро сощурив глаза, добавили некоторые из бояр, — горят желанием наказать и нижегородцев, и костромичей!
Нелепа, усмехнувшись в бороду, заметил, что тогда не надо и московского войска, мол, новгородские удальцы всю воинскую работу за них сделают! Великий князь Московский небезосновательно опасался удара в спину от Нижегородско-Суздальского и Костромского княжеств. И в этом случае вполне логично выглядела его договорённость с новгородскими ушкуйниками об ударе по Костроме и Нижнему Новгороду. Князь Дмитрий через своего соглядатая Дубину уже знал, что ушкуйники готовятся отомстить именно этим городам. И он выжидал: не получится у ушкуйников — не его беда, получится — к нему обратятся княжества с просьбой наказать головорезов, а Тверь будет ослаблена, не придёт к ней никто на помощь.
Ушкуйники, использовав реку Волхов, вытекающую из озера Ильмень (или, как его ещё называли, Ильмер), также речки, находящиеся между реками Метой и Тверцой, а где и волоком по суше переправили свои суда на Волгу.
Первый удар был нанесён по Костроме именно в то время, когда Московский князь воевал с Тверью. Набег был стремительным. Семьдесят ушкуев, приплыв по речке Костроме, неожиданно появились перед городом. Собранная наспех пятитысячная костромская рать в считанные минуты была разбита. Молниеносный удар по костромскому войску нанесён с двух сторон.
Воевода Плещеев, никудышный полководец, растерялся и пытался спасти лишь свою жизнь, бросив на произвол судьбы всю дружину. Это ещё больше усугубило сумятицу.
Костромское войско сложило оружие. Ушкуйники провели карательные меры. Несмотря на то что истинные предатели почти все убежали, новгородские удальцы наказали прежде всего купцов, как возможных конкурентов Новгорода. Ограбили также большинство состоятельных граждан: а не имей таких никудышных воевод-предателей, а не потакай своему начальству, а не помогай ловить пьяных ушкуйников!
Дома переветников[42] и всё имущество, которое нельзя унести, были сожжены, родственники перебиты. Так Прокоп и Смольянин отомстили за своих соратников. Это было хорошим уроком для костромичей. В дальнейшем они не пытались вредить новгородским удальцам.
Как свидетельствуют летописцы, ушкуйники две недели бесчинствовали в Костроме, что кажется неубедительным. За это время нижегородцы (а их верхушка отлично понимала угрозу, так как знала, что ушкуйники слов на ветер не бросают) могли отлично подготовиться к встрече «дорогих гостей». Поэтому, скорее всего, через два дня после захвата Костромы они уже были на пути к Нижнему Новгороду.
Нижегородские воеводы особо не опасались новгородских удальцов: стены были крепки, не один вражеский набег выдержали. И над угрозой ушкуйников лишь посмеялись:
— Нижний-то он Нижний, да вот стоит на холме! Вам, «верхним», и на карачках до него не доползти!
Через несколько дней удальцы уже были рядом с Городцом. Городец — своеобразный город-ключ к Нижнему Новгороду, который через особую дозорную стражу давал опознавательные знаки служилому нижегородскому воинству. Внезапность почти исключалась. Однако в густом тумане новгородским головорезам удалось пройти незамеченными. Ушкуи тихо пристали к нижегородскому берегу. И тут же передовой отряд пластунов начал бесшумно снимать часовых. Кистень был в числе первых: его два броска «небесных» ножей, как всегда, были неотвратимы — только шеломы покатились с мёртвых уже голов несчастных.
Кремль был захвачен в считанные минуты. Князь бежал с семьёй и группой верных людей через подземный ход, зато воеводы, именно те, кто ловил и выдавал ушкуйников татарам, были схвачены. Предателей посадили на цепи в подвал, в темницу, перед этим хорошенько намяв им бока. Находившиеся в городе ордынцы также не успели оказать серьёзного сопротивления. Укрывшись за крепкой изгородью, они приготовили луки, да вот выстрелить не удалось. Их уже давным-давно выслеживала особая группа ушкуйников и сейчас напала с тыла. Буквально за какие-то мгновения все татары были перерезаны. В плен никого не брали — не до того, да и некуда.
