Атаман и податаманье, Прокопий и Смольянин, завели как-то прелюбопытный разговор. Прокопий утверждал, что он родом от Рюрика, который спас Русь от наглых норманнов. Дескать, пробовали они как-то захватить матушку-Русь, да не тут было! Вот и бросились русичи на галлов, англов да германцев. А те и поддались им. Ясное дело, неруси, за себя постоять не могут!
— Кто придумал эту глупую шутку, что наш предок от свеев? Русичи мы, русичи! Всегда новгородцы искали себе чести, а князю славы. Да и варяги — те, кто не был согласен с княжеской да с боярской властью и бежал на север. На юге торки да берендеи охраняли Русь от половцев да печенегов, а потом и сами орусились, а на севере вот — варяги. И всё это люди тёртые, бывалые, ради воли способны на всё[48].
— Промышляли там отцы наши и деды, — продолжал Прокоп, — и рыбкой, и пушным зверьём, торговали с гостями, да всё с немецкими и свейскими. Ну и пошарпать[49] могли не раз, тех же нурманов да германцев и шарпали. В поисках дани, драгоценной пушнины наши-то ушкуйники доходили до Северной Двины, Белого моря, Мезени, Печоры и до самого Русского моря. Меха редкостных зверей, охотничьи соколы, рыбий зуб — вот что привлекало туда наших предков. А вот после Рюрика, когда тот у власти стал, наше варяжество стало приутихать. Но ушкуйничеством всё равно мы занимались. Боялись нас гости иноземные, а сейчас паскудные времена пошли. Ведь раньше и море-то наше Варяжским называлось, а не каким-то там Балтийским. Тьфу ты Господи, язык сломаешь об это слово! Да и Рюрик-то, предок мой, был знатного рода, внучок он самого воеводы Гостомысла. Чай, слыхал про такого?.. Вот-вот, тот самый, что наёмных норманнов вышвырнул за их наглость из Новгорода. Да ещё и подмогу их от ярлов-викингов потопили... Помогли мы тогда королю норманнов. Чёрный Гальфдан-то и перебил всех этих удельных князьков-ярлов благодаря нам. А потом приехали к нам от него мириться: мы-де не виноваты, это всё, мол, наши нурманские головорезы-грабители, и давайте в мире и согласии жить! Тьфу ты, нелюди! — Прокопий сплюнул от досады. — «Давайте, — сказал тогда Гостомысл, — только вы нам виру отдайте за наших убитых и за разорение». Долго тогда рядились, но ничего, уплатили. Да, чай, взяли из награбленного всей этой Европы?..
Норманнов мы никогда не допускали до торговли с греками. А если они самовольно проезжали, то топили их судёнышки и людишек всех побивали. Притоны-то наши были на Яблоневых горах[50]. Неймётся всё время свеям. Господин Великий Новгород им всегда как кость в горле. То хотят наших данников финнов к себе заполучить. Помню, баял мне учёный монах, как дважды в лето 6695 и 6696 захотели они оттягать у нас финнов. И тогда новгородские молодцы-ушкуйники вместе с нашими данниками карелами отчудили: на ушкуях добрались до свейского стольного града Сигтуны, всё пошарпали там, да и сожгли его. Долго потом свей нас вспоминали.
А Олександра, по прозванию Невский? — подхватил Смольянин. — Ведь у него в жилах тоже кровь Рюрика течёт, тоже на внезапность рассчитывал. А его дружинушка-то храбрая в шесть раз меньше, чем у свеев. Но какие люди были! Тоже знатные, многие от дружины Рюрика потомки. Каждый из них уж если не четырёх, то трёх нерусей точно стоил. Во время Невской битвы новгородец Гаврила Алексия потопил почти все корабли шведов, и они лишь на двух остатних уехали домой восвояси. Это надо додуматься: на коне на корабль въехать и крушить там всё! Так свей его вместе с конём в воду спихнули, а он днище ихнего драккара порубил и наиглавнейшему воеводе башку ссёк. А кузнец Сбыслав Якупович с одним топором да щитом тридцать человек поразил, сам весь израненный, да живой остался — вот какие люди у нас!
— Были всякие у нас. Один Васька Буслаев чего стоил. Набрал, подлец, голодранцев со всей Руси: и мужики Залешане, и Костя Новоторженин, Лука и Моисей — дети боярские. Вся шелупень. Голюшки да пьянь кабацкая, да и сам Васька. Чай, сам знаешь, что такое
— Да ведь не пошёл Батунька-царь на Новгород, знал, бродяга, не по зубам наш городок ему будет. Мы не Киев! Эх, если бы не шведы и немцы! — сплюнул с досады Смольянин. — Ни хрена монголам не дали бы выхода! А то Азия с Востока прёт — Европа лезет с Запада. Всем захотелось русского богатства.
— Слышал, что сделали эти крестоносцы-«христиане» с Царьградом? — вспомнил Прокопий. — Не только разрушили и ограбили его, но и всех людишек продали в рабство, да в рабство тем же нехристям-монголам. А кого нельзя было продать, стариков и грудничков, под нож пустили, как скотину какую-то!..
