Воздух стоит душный и отвратительный до тошноты. В помещении перемешано столько эмоций, что становится плохо и дурно. Но никто отступать, не намерен. Пусть сейчас им всем и страшно. Всё-таки удача не всегда на их стороне. Это напрягает и пугает до жути. Ведь Хаято не собирался поступать так с девушкой, как и Кёя. Это аморально, ненормально — одно сплошное безумие. И он намеренно тянул с решением этого вопроса. Пытаясь придумать, как помочь Миуре более человеческим способом. Но сейчас… У них просто нет времени на это. Поэтому, именно сейчас к живой плоти на бедре крепится металл. Живот скручивает от страха и неуверенности: всё ли они сейчас правильно сделали? В такой-то спешке и беспокойстве.
— Зовите Кена, я один не справлюсь! — голос Рёхея глушит своим эхом в почти звенящей тишине. Бьянки покидает помещение с такой скоростью, что кажется, будто из-под подошвы тяжёлых берцев вылетают искры. Она возвращается с Кеном буквально через считанные секунды. Зал опять начинает трясти из-за взрыва сверху. Джошима ошарашенно смотрит на металлический протез ноги, не веря, что они всё-таки сделали это. Рёхей начинает шататься и устало опускается на пол. Кен едва успевает заменить чужое пламя своим, как-то неожиданно быстро оказываясь возле стола. Ладони тут же пачкаются в чужой крови, сильно дрожат, но не перестают насыщать тело тёплым солнечным пламенем, которое почти режет глаза своей яркостью. Силы стремительно покидают его, и он надеется, что всё-таки справится со своей задачей.
Им ещё никогда не было так страшно. Даже в первый день падения метеорита, когда они остались совершенно одни в опустевшем городе, когда появились твари, а пламя стало изменяться. Никогда ещё не было так страшно. Потому что за это время, что они прожили вместе, они успели привязаться друг к другу. Кен нервно усмехается и думает, что Мукуро всё-таки где-то, да ошибся в своих рассуждениях. Но сейчас, это даже и не важно. Время не то, и они все сильно изменились. Да, каждый остаётся собой, но неизменно продолжает меняться. Тсунаёши негласно их лидер, и Кен даже рад, потому что все они оказываются совершенно другими: не такими, каким было первое впечатление. Поэтому, он готов выжать из себя все силы, чтобы вылечить Миуру.
По помещению раздаётся тихий стон, а Хром устало сползает на пол, держась дрожащими пальцами за стол.
— Больше не могу, ей слишком тяжело и плохо, если я продолжу дальше, то могу сделать только хуже… — девушка шепчет будто в бреду, не замечая, что всё уже окончено и нужды в её иллюзиях больше нет.
В отсеке повисает тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием. Хару нехотя открывает глаза, жмуря их из-за яркого света люминесцентных ламп. Она тихо стонет, ощущает жуткую тяжесть в голове и нарастающую боль. А после вздрагивает, когда ей помогают сесть две пары рук.
— Как ты себя чувствуешь? — голос Хаято до ужаса тихий, хриплый.
— Голова… болит…
— Как ощущения в ноге?
— А?
Вопрос Кёи выбивает воздух из лёгких, а перед глазами проносятся события вечера. Её начинает трясти от страха. И когда она собирается прижать левую ногу ближе к правой, то ошарашенно замирает, услышав металлический лёгкий звон и холод на коже. Взгляд плавно опускается на собственные ноги. Левая всё такая же родная, живая — из плоти и крови, правда, запачканная ею же. А правая — совершенно новая, немного тяжеловатая, металлическая, собранная из сложных запчастей, но уже точно её. Она двигает на пробу ещё раз и не замечает, как по щёкам начинают катиться слезы. Хару всхлипывает, размазывает по лицу пыль и позволяет обнять себя чужим рукам, которые её спасли. Она утыкается в плечо Хаято, всё ещё продолжая вздрагивать, и тихо шепчет.
— Спасибо… спасибо…
Она боялась этого, это было сумасшествием, но, как оказалось, жизнь не всегда оставляет другие варианты. Девушку начинает мутить от мысли, что в этом же помещении находится кусок её мёртвой плоти.
— Тебе нужно помыться и поспать, — сбоку раздаётся голос Бьянки, и Хару переводит уставший взгляд, замечая, сколько ребят находится здесь. Но отчего-то ей сейчас так спокойно. Они справились. И она не должна их подвести. Ей всего лишь надо вспомнить, как надо свободно ходить, а дальше будет легче. Тепло чужого тела успокаивает, и она проваливается в темноту, прямо там, на столе, в руках Хаято.
***
В гостиной полнейшая тишина. У каждого такой вид, будто они уже готовы умирать. События этого вечера и ночи всё ещё стоят перед глазами, поэтому заснуть никто не может. Тихо отворяется дверь и в комнату входят Бьянки с Киоко.
— Она спит, дети вместе с ней, — все облегчённо выдыхают, позволяя себе немного расслабится.
Девушки устало присаживаются на диван и, наконец, за весь вечер чувствуют облегчение.
— У вас всё получилось правильно? — задаёт всех волнующий вопрос Тсуна, смотря при этом на ураган.
— Вроде. Подходящий протез мы нашли быстро, вот только… Возможно, будут кое-какие трудности.
