— Но их будет недолго исправить, — договаривает за него Кёя, сложивший руки на груди, слегка касаясь стены спиной. Не то чтобы всем теперь было не по себе от того, что у бывшего ГДК вновь две руки, но им всё же было интересно: останется ли Хибари прежним. Таким, каким он стал за время, что они выживают. Пока что никаких изменений не происходило, и все тихо радовались: по шапке никто ещё не получит. Вроде бы.
— С ней же всё будет хорошо? — тихо спрашивает Хром.
— Да. Хотя, она, возможно, какое-то время будет в шоковом состоянии. Она ведь не была готова к этому… Как и все мы… — последнюю фразу Хаято договаривает уже шёпотом.
— А, точно. Мы когда затащили её в ванну, она на время очнулась, — Бьянки с совершенно спокойным видом, начала накручивать локон на палец. — И всё что-то шептала. Называла имена Тсуны и Хаято, и ещё какие-то слова… взрыв… сверхвзрыв…
— Взрыв сверхновой, — тихо поправила Киоко.
Все заинтересованно замерли, переводя взгляд с Тсунаёши на Хаято, который, к слову, сидел с ошарашенным лицом.
— Сверх… новая? Тсуна, а… Ты… — подрывник не то удивлёнными, не то испуганными глазами смотрит на своё небо. А небо ли уже…? — Эти же супер сильные взрывы, твоих рук дело?
— Ну да, я еле контролировал силу… И мне кажется, что это ещё не предел.
— Ага, не предел… — Хаято начал странно покачиваться на стуле, пытаясь успокоиться. — А пределом может быть то, что одним ударом можно будет уничтожить целую планету… Не смотрите на меня так! Это было действительно похоже на сверхновую! Боже, я надеюсь, пламя при этом не испускает гамма-излучение!
— А теперь можно понятным, человеческим языком? — наклонив голову набок, спросил Такеши.
— Сверхновая — это такой процесс, во время которого звезда истощает всю свою энергию и, грубо говоря, взрывается, уничтожая всё вокруг. Ну, в определённом радиусе вокруг себя, — после недолгой передышки продолжает Хаято. — При этом происходит гамма-излучение, которое тоже хорошенько чистит космическое пространство. Пламя Тсуны…
— Эволюционировало? — со смешком добавляет Кёя.
— Ну, типа того. Стоп, а если подумать, то на самом деле получается так. Что выше неба в привычном для нас значении?
— Космос, звёзды, планеты? — заинтересованно спрашивает Бьянки, откинувшись на спинку дивана.
— Да! То есть, пламя стало мощнее, изменилось, и если оно теперь реально похоже на взрыв сверхновой, то… — его лицо на миг мрачнеет. — Пламя остальных тоже должно измениться похожим образом…
— Вряд ли у нас с Чикусой пламя изменилось, как у Тсуны, — все заинтересованно смотрят на Такеши, которому от такого внимания ни холодно, ни жарко. — Вы же лучше разбираетесь в этом. Тогда, может, успокоите нас и объясните, что это за штука такая?
Все непонимающе смотрят на дождь, который зажигает пламя на кольце, усиливает его, отчего оно разгорается сильнее. Уже привычные голубые языки пламени, переливающиеся бензиновым чёрным оттенком, неожиданно начинают сильно полыхать, а в пламени скапливается какая-то чёрная жижа.
— Офигеть… — Хаято медленно поднимается со стула и направляется к Ямамото. Взгляд заворожённо замирает на непонятной чёрной материи, которая переливается в границах пламени дождя. Стоп. Чёрная материя?..
Гокудера на секунду зависает с приоткрытым ртом, смотря на чужое пламя, а потом неожиданно для всех орёт.
— Тёмная материя?! Какого чёрта?!
— Ты уверен? — Хибари как-то неожиданно появляется рядом и тоже всматривается в чужое пламя, пристально вглядываясь в сгусток материи.
— Прошу вас, посвятите нам один урок и объясните, что такое «ТЁМНАЯ МАТЕРИЯ»! — Бьянки тоже срывается на крик, потому что она ни черта не разбирается в этом, но понимать хочет.
— Это же даже научно не доказано! Это всё теория! Такеши, создай, что-нибудь!
— К-как создать? — мечник пугается такого Хаято: с горящим взглядом.
— Ну, я не знаю! Не я же в пламени держу материю!
Такеши застывает и чуть шевелит пальцами, думая, что эта затея тупая, но пробует представить. Он не знает, что от него требуется, поэтому думает, что попытаться создать какой-нибудь нож. Будет просто, если он на такое способен. А в этом он сомневается. Такеши потерянным взглядом смотрит на своё пламя и непонятную чёрную субстанцию в нём, чуть двигает пальцами, представляя, как материя вытягивается, принимает форму самого простого ножа. Теперь же смотрит ошарашенно: жидкость в пламени меняется и принимает нужную форму. Все заворожённо смотрят.
— Убери пламя, — тихо шепчет Хаято.
— Не могу, оно потеряет форму. Я не могу создать что-то твёрдое, — и, в доказательство своим словам, он гасит пламя. Нож тут же буквально падает, теряя свой вид, застывает в воздухе чёрными каплями, а потом сгорает в опять зажжённом пламени дождя.
