Хару вздрагивает, когда псина, кусающая её, отлетает в сторону, и уже буквально через секунду превращается в месиво из почти чёрной крови и гнилых органов. Кровь с катаны случайно попадает на её щеку, и она поднимает пустой взгляд на злого Такеши, что продолжает наносить удары мечом по тварям. Собственное тело неожиданно поднимается с холодной земли, и она вздрагивает.
— Хару! Твою мать, не теряй сознание! Да где, чёрт возьми, все остальные?!
Её пробирает дрожь от голоса Хаято, отчаянно испуганного и взволнованного. Хару становится жутко холодно. Боли она всё ещё не чувствует, но ощущает, как по левой ноге стекает кровь из раны. Сквозь собственный страх, где-то на периферии сознания, в память впечатывается крик Тсуны и Чикусы, выбежавших из дома. Раздаётся ещё одна — более сильная — череда выстрелов. А потом один огромный, стирающий перед их домом всё, что находится на земле, взрыв. Яркий, мощный, от которого страх не то растёт, не то растворяется. Громкий крик. Ещё один взрыв — словно вспышка — освещает, кажется, даже само чёрное небо, что находится так высоко. Становится жарко, а ещё до жути красиво, когда пространство заполняет яркий янтарный свет, переливающийся всеми оттенками радуги. В постоянной серости этого мира и темноте вечеров он кажется чем-то далёким и невероятным. Словно смерть величественных звёзд… Точно… Она вспомнила, что ей напоминает пламя Тсунаёши…
Голова начинает сильно болеть, а дыхание от уже проходящей паники становится чуть спокойней. Хару не хочет умирать. Ей жутко страшно. Она мимолётно запоминает испуганный визг Киоко, что бежит рядом с Хаято по коридорам дома. Точно… Она ведь на руках Хаято, и они давно не на улице. А там, кажется, всё ещё светло от взрыва огромной звезды, что обрушила свой гнев.
Кожу начинает холодить металл стола, на который её укладывают. Паника возвращается с удвоенной силой, когда рассудок чуть более проясняется. Её укусила эта тварь, и что теперь будет — неизвестно. Она не хочет умирать!
— Ну же, Хару, успокойся, чёрт возьми! Где Хром и Рёхей?! Киоко, зови Кёю! — чужие холодные пальцы впиваются в плечи Миуры, но ей не становится легче. Взгляд бесцельно плывёт по потолку механического отсека, в котором они находятся. О том, что будет дальше, она не знает. Вскоре комната наполняется чужими голосами, которые Хару сейчас не в состоянии ни узнать, ни различить.
— Хром, ты можешь сделать что-нибудь, хоть тот же наркоз?! — голос Хаято срывается, когда он осматривает почти бессознательное тело девушки. Сердце в его груди грозится разорваться на мелкие кусочки, а в ушах до сих пор стоит крик, от которого внутри всё застывает.
— Нет, её состояние сейчас крайне… Нестабильное, я могу только навредить ей, — Хром с ужасом смотрит на рану, из которой не перестаёт хлестать кровь.
— Что нам делать? — тихий шёпот Киоко ничуть не успокаивает. — Вы же не отрубите ей ногу, чтобы присобачить новую!
Она впервые на своей памяти ругается, дрожит всем телом, но продолжает трясущимися руками обмывать рану чистой водой.
— А что нам делать?! Мы не знаем, что будет после укуса этих тварей! Хром, плевать! Быстро погружай её в иллюзию. Рёхей, подай жгут с того стола!
Крик Хаято пугает Хару. Она уже даже собиралась подняться, но её насильно укладывают обратно на ледяной стол чужие руки. Очень знакомые.
— Лежи и не рыпайся, Докуро, — Миуру всю трясёт от тихого голоса облака. Поэтому она пропускает тот момент, когда на её лоб опускается небольшая тонкая ладонь, а нежный голос начинает убаюкивать.
— Закрой глаза, Хару-чан, и смотри сон… — последнее, что Миура запоминает перед темнотой — сладкий запах цветов.
Гокудера мимолётно бросает взгляд на спящую девушку и с беспокойством оглядывает весь отсек. У них нет чёткого плана. Всего лишь Хром с её иллюзиями, Рёхей с пламенем солнца, Киоко, прибежавшая Бьянки и Кёя, который знает, что необходимо делать. И, конечно, сам Хаято. Руки страшно дрожат. Он даже боится думать о том, что собирается сделать. Но он это делает. Его начинает тошнить от запаха крови и металла. Тело двигается само по себе. Совершенно не ожидая от самого себя, Гокудера переливает в девушку немного своего пламени, хотя ураган не может такого. Но эта девчонка, что так сильно помогла им и стала намного сильней, не даёт успокоиться. Пальцы дрожат, когда касаются инструментов. Хотя, Хаято не против сейчас свалиться на пол и забыться, вот только никому от этого легче не станет. По всему залу неожиданно проходит дрожь, а до ушей доходит грохот от взрыва где-то на поверхности. Что же, в этот раз, похоже, им не везёт.
Киоко всё же перенапрягается и почти падает на пол, но её удачно ловит Бьянки и аккуратно усаживает возле тумб с запчастями.
