Хорошие новости, Коломбина, поздравляю. Тебя решили убрать. Думай, пока есть чем, думай! Два! Чуть не пропустил. Пишем двоечку. Еще одна цифра и сейф откроется. Можно, конечно, сейчас ввести неправильную цифру и попытаться открыть дверь сейфа. Но. Я не знаю, как запрограммирована здесь сигнализация. Тут может быть что угодно — от вызова полиции, до взрыва или газа в бункере. В левом кармане рюкзака у меня заныкана автономная кричалка. Аккуратно, чтоб гоблин не заметил лишних телодвижений, достаю крикуна, выбираю звук сигнализации, ставлю на наушниках режим — беруши, и запускаю кричалку на полную мощность.
С собой у меня всегда пистолет с транквилизаторами. Резко разворачиваюсь и смотрю в тупые гоблинские глаза. Двух выстрелов в лицо хватает, чтоб гоблин рухнул на спину. Попал я ему в мясистые как у борова щеки. Он таращит на меня белесые глаза, лапает онемевшее лицо. Я забрасываю крикуна на сейф и, подхватив рюкзак, выбираюсь из бункера, уворачиваясь от рук гоблина, нелепо гребущих к себе воздух. Остальных участников банды нигде не видно.
На улице слышен вой полицейских сирен. Боюсь, что это по мою душу. Бросаюсь под колеса проезжающего автомобиля, тот резко останавливается, и я вламываюсь к нему в салон.
— В ближайший супермаркет, — улыбаюсь накрашенными губами мужчине средних лет.
Он молчит, а я слышу, как все громче орут полицейские сирены. Времени объяснять нет, поэтому я просто показываю ему пистолет. Понятное дело, что он меня запомнит и сдаст полиции, но сейчас главное убежать.
Я путал следы, скрываясь в переходах станций, сбросил женскую куртку, парик и рюкзак в измельчитель бытовых отходов. Бежал как пугливый заяц, мечась от одного дерева к другому.
Через несколько часов я в своем привычном облике потягивал в баре пиво. Денег у меня осталось только на то, чтоб оплатить алкоголь и чаевые бармену. На экранах показывали дерзкое ограбление дома безутешной вдовы юной медвежатницей. И во всех ракурсах изображение моей Коломбины. При этом ни слова о банде, которая меня наняла. Всегалактический розыск. Это дно. В профессию в ближайшее время вернуться не смогу.
Пиво заканчивалось. Осталась пара глотков и…, и я не знаю, что делать. Я оплатил счет и допил остатки горьковатого напитка. Какими же они мне показались сладкими.
— Еще пива? — оторвал свой взгляд от экрана бармен. Я покачал головой, но сглотнул предательски набежавшую слюну. — Давааай! — улыбнулся бармен.
Я сделал жест пальцами, показав, что денег у меня нет. Он усмехнулся, сгреб мою кружку и налил в нее больше, чем половину пива.
— Это ж почти все твои чаевые, — кивнул я.
— Считай, что ты расплатился этим шоу, — кивнул он на экран. — Давно наша тухлая планета таких боевиков не показывала.
Я замер. Пиво больше в меня не лезло. Можно изменить лицо, тело, манеры, походку, но мимику лица изменить трудно. Мы с Коломбиной как брат и сестра, двойняшки. Только сестры у меня нет.
— Слушай, у меня тут клиент до тебя был — космический заяц. Ну, ты их знаешь, огромные такие, размером больше человека, синие. Так вон он искал попутчика в путешествиях. Они, зайцы, стайные животные, а этот немного так… балбес. Изгнали его из стаи, а люди с ним больше одного прыжка совершать боятся. Он хоть балбес, но, тебе терять нечего. Записывай координаты.
— А как его зовут? — спросил я бармена уже возле двери.
— Так у них нет имен. Они же единое целое — телепаты. Одно я. А у этого… Он сам расскажет. Удачи, Коломбина.
Я так и не узнал — кого грабил, что мы крали, куда делась банда, и за что мне это все? Хотя, на последний вопрос ответ знал — я тоже балбес как космический заяц.
Нашел я его на лавочке недалеко от космопорта. Он обмахивался куском пластика, на котором я прочел надпись на трех языках — общечеловеческом, янгавальском и на языке аллихиллли. Надпись гласила: «Путешествуй зайцем с зайцем» и еще что-то мелким шрифтом. Издали заяц выглядел, как и все зайцы, но, подойдя ближе, я понял, что этого узнаю из тысячи. У него был сломан один передний зуб, в ноздре торчало кольцо, а правый глаз так безбожно косил, что с правой стороны казалось, что он подыхает — глаза уже закатываются и завещание писать поздно. На шее переливался перламутром такой же синий кулон, как и сам заяц.
Я подошел ближе. Заметив меня, он вскочил, поставил передо мной свой рекламный плакат и выглянул из-под него, глядя мне в лицо. Правый глаз у него начало дергать тиком. Я испугался, потому что мой правый глаз ответил ему тем же.
— Серьезно? — с надеждой в голосе спросил заяц.
Терять мне было нечего. Я кивнул. Он отбросил в сторону плакат, подскочил в один прыжок ко мне и сгреб несчастные кости невезучего медвежатника в объятья. Заяц заскакал по поляне со мною в передних лапах. Хорошо, что пиво успело усвоиться, но теперь оно ненавязчиво просилось на выход из другого отверстия моего тела.
— Как тебя зовут?
Мы шли к складам камеры хранения, на которых заяц оставил свой багаж, и болтали про будущие путешествия.
— Пьеро, — ответил я, и мой новый друг с визгом подпрыгнул на месте.