Чуть ближе в воде стоял двуногий робот-грузчик, на боках которого виднелись две большие сумки какого-то груза. Замершие конечности робота тянулись к Семёну, и тот словно окаменел от страха. Он, конечно, видел человекоподобных роботов и раньше, но никогда не контактировал так близко. Семён взглянул вниз, в полупрозрачную жижу гриба, из которой только что вылез, и на которую падали редкие капли дождя. Прищурился и разглядел детали.
На дне резервуара виднелась расплавленная куртка с символикой техслужбы жилого отсека и кости, опутанные пульсирующими нитями.
Витёк. Вот куда ушёл Витёк, понял Семён. Парня просто съели. Съел гриб, который призвал Семёна к себе через весь корабль. Гопник навзничь упал, заскрёб руками по берегу, пытаясь выбраться из воды, и закричал. Громко, как городская блондинка, увидевшая корабельную крысу.
— Помоги, помоги ему выбраться, — старик махнул рукой роботу. Тот в два прыжка оказался рядом с вопящим Семёном, сгрёб его в охапку и перекинул через овраг.
Семён, оказавшись на мокрой почве, отбил руку и стал кричать уже по-другому, переливая речь матерками в адрес незнакомца. Старик лёгким рывком схватил Семёна за руку, поставил на ноги, встряхнул. Тот замолк, явно не ожидая от худого старца такой силы.
— Встань. Пошли. Сейчас. Не бойся. С ним всё в порядке.
Речь старика была отрывистой и какой-то несвязной. Любой сведущий в диалектах распознал бы в говорящем жителя Суздальской Империи и Порубежья. А космопсихолог и лингвист определили бы, что это была речь человека, долго живущего в изоляции. Этого, конечно, Семён понять не мог, зато заметил другое. Он пытался вглядеться в лицо незнакомца, скрытое тёмным балахоном. На щеках и скулах проступали контуры армированной сетки, которую носили армейцы-модификанты. Семён уже видел такую у пары матросов, про которых шептались, что они прибыли откуда-то издалека. Такую кожу не порежешь «бабочкой», даже кулак можно отшибить.
— Я монах. Инженер-инспектор Протокола. Роман.
— И… инспектор?… — икнул Семён. — Это самое, судрь, из Московии, стало быть? Куда вы меня, судрь, ведёте, изволю спросить?
— Ну и выражения у тебя. Типичный гопник.
— А какой орден у вас? Правопорядка? — Семён назвал единственное известное ему название подразделения Инспекции.
Монах странно усмехнулся. До полного безумия в его поведении, конечно, было ещё далеко, но странности настораживали. Семён остановился, вспомнив про саблезубого тигра. Посмотрел на мобилу — она не работала, как и планшет днём ранее.
— Я дальше, судрь, не пойду. У вас там звери неуправляемые шастают.
— Управляемые. Голограмма это была и микро-роботы. Сначала подумал, что вы случайно забрели, и решил отогнать. Всё управляемое. А чужая техника глушится. Всё, что за забором — база Инспекции.
— Так почините ваш забор! Я уже второй раз сюда забредаю. Сам не знаю, почему. Куда, спрашиваю, идём?
— На базу. В бункер идём. Ты завербован. Отказы не принимаются. Сейчас всё объясню. Тебя выбрали я и гриб.
Семён почувствовал неприятное жжение в затылке. Пожал плечами, кивнул и пошёл дальше. Сквозь боль и жжение на коже даже проснулся лёгкий интерес к происходящему. К тому же, захотелось в тепло, а дождь продолжал лить. Они шли недолго. Лесная тропинка от оврага поднималась по холму наверх, к нагромождению больших валунов-останцев. Почти у самой вершины, под кронами двух раскидистых елей, виднелась неестественно-ровная, очищенная от деревьев и кустарников площадка размерами четыре на четыре метра. Роман махнул рукой, и ровный слой хвои, мха и листьев на полу превратился в тёмно-серую поверхность. Маскирующая голограмма, понял Семён — он видел такое в фильмах. На углу, около куста, виднелся выступающий контур метрового люка. Роман махнул рукой ещё раз, люк открылся, вытащив за собой перила и обнажив лестницу. Внизу зажёгся свет. Робот скинул сумки на землю, встал, ссутулившись, около входа и, включив голограмму, превратился в дерево.
— Спускайся. Придётся тебе здесь отсидеться.
— Эй, уважаемый, а если я обратно захочу?
— Иди! — монах подхватил сумки и грубо толкнул Семёна вперёд. — Чай. Давно никого не поил чаем.
Чай Семён любил. Конечно, если речь идёт о настоящем чае, казанском или саранском, а не пахучем пойле из садовых листочков. Екатерина Сергеевна хвасталась, что один пациент угощал её настоящим китайским чаем с Планеты Чая, Те Гуань.
Он спрыгнул вниз. Бункер, несмотря на малые размеры, оказался уютным. Минималистичный дизайн мебели, низкий потолок, локальное освещение панелями и переливающийся орнамент на стенах, переходящий в информационные табло. Из тесной прихожей-шлюза Роман толкнул Семёна в не менее тесную кухню. Около крохотного стола висели в воздухе два стула на магнитной подушке. Семён деловито осмотрел его, скинул рюкзак и осторожно сел.
— Вы тут, это самое, один обитаете?
Роман скинул капюшон, обнажив белоснежные волосы, заплетённые в десяток странных кос. Распотрошил сумки, засунул контейнеры в отсеки шкафа и поколдовал с кухонной панелью. Потом протянул Семёну какую-то моргающую голограммой салфетку.
