Я хочу проиллюстрировать этот момент на примере. Давайте представим, что ребенок отчаянно хочет украсть кусочек шоколадки, поскольку его жадность руководит им. Однако, ребенок знает, что возможно ему не следует этого делать, или даже хотеть это сделать. Он становится на пути противоречия своему желанию. Множество современных психологических теорий поддерживают точку зрения, что в этот момент играет роль суперэго. Тогда это был бы тот случай, когда родители ребенка строго запретили ему красть столь желаемый кусочек шоколада. Но давайте представим, что ребенок хочет украсть шоколад у своей младшей сестры, тот случай, когда мальчик не так уверен, что родители ему это запретили. Тогда возможно, что неподдельная привязанность мальчика к сестре с сопутствующим чувством не желания красть у нее шоколад сталкиваются с его собственным желанием съесть этот шоколад. Это показывает подлинное столкновение эго с внутренним миром ребенка.
Я помню незабываемый опыт из своего собственного детства, когда я столкнулась с моим личным внутренним миром. У меня был резкий характер, и я была очень нетерпеливой. Однажды, когда мне было где-то шесть с половиной лет, я захотела нарисовать собаку. Собака лежала на большом кресле и дремала. Я удобно расположилась и начала рисовать, когда внезапно «глупая» собака зашевелилась. Начатый мною рисунок, конечно, уже невозможно было исправить, и я начала рисовать снова. Было очень приятно рисовать его в этой новой позиции, но вдруг он зашевелился опять. Этот процесс повторялся раза четыре. Тогда я встала и, как следует, отвесила собаке затрещину. Наши собаки в доме всегда имели к себе самое хорошее и пристойное отношение, вследствие этого собака была глубоко обижена и находилась в полном недоумении. Он не сделал ничего плохого. Его совесть была чиста. В результате он сел и начал смотреть на меня долго и напряженно, взглядом полным негодования и упрека. Он не мог понять, что случилось, и вполне очевидно думал: «Она сумасшедшая». Этот укоризненный взгляд собаки врезался мне прямо в сердце, и я почувствовала себя ужасно пристыженной. Мне было достаточно ясно, что я не имела никакого права ударить его, поскольку он всего лишь двигался и немного вертел головой. Это было столкновение с моей нетерпеливостью и моим резким характером, и я никогда этого не забуду. Я пообещала себе, что больше никогда не сделаю ничего подобного, и больше никогда так не поступала. Все определенно имели этот опыт в детстве, опыт, когда человек сталкивается и погружается в конфликт не только с внешним миром и обычаями общества, но также, с помощью определенных импульсов, с самим собой и своей моралью.
Итак, ребенок знает, что не должен брать или трогать что-то; он имеет гигантское желание сделать это, но воспитание научило его не делать этого, и здесь он сталкивается со своим желанием; у него происходит внутренний конфликт. Он хочет шоколад, но ему запретили его брать, таким образом, желание взять сталкивается с запрещающей силой сознания. Существует целая цепь дальнейших коллизий, связанных с внутренним миром, желаниями, импульсами, аффектами и т. д., которая бьет по континенту эго словно волны и всегда отталкивается назад. Это все, что мы можем сказать с определенной достоверностью о строении эго. Через эти столкновения один более сильный комплекс медленно выстраивает и формирует то, что мы зовем эго. Существует известная иллюстрация — ребенок сперва говорит о себе в третьем лице, называя себя Джоном, Джеком или Биллом, и внезапно, спустя некоторое время, начинает говорить «Я». Он сперва видит себя только в виде отражения в том, что другие говорят о нем, и лишь затем медленно выстраивается чувство «меня», «я», «это я».
