— Два экипажа устраивают разборки на вашей территории. Прямо на посадочной площадке. Одни палят из винтовок, другие, не стесняясь, активируют корабельные пушки. В любой другой системе это закончилось бы жесткой зачисткой, парой арестов, а скорее даже смертей. Но вы… просто закрываете глаза. Нет ни арестов, ни штрафов. Вообще ничего, — он загнул мизинец. — Это первая странность. Далее. Повреждённая «Цера». Ей требуется ремонт. Ничего серьёзного, но всё же. И вы не просто даёте разрешение. Вы лично отдаёте распоряжение команде ремонтников. Те, в свою очередь, используют материалы и запчасти с корпоративных складов. Без накладных, без списания, без документального следа, — загнулся безымянный. — Это уже вторая странность.
Он выдержал короткую паузу и взглянул Фогелю в глаза:
— Так с чего это управляющему шахтёрской колонии возиться с каким-то оборванцем с улицы? Человеком, у которого, грубо говоря, и на еду денег нет?
Фогель не отвечал. Его лицо застыло, взгляд стал холодным.
— Следуя логике, — продолжил Нолан, подаваясь немного вперёд, — вы сделали это отнюдь не из благотворительных побуждений. Что-то он вам дал. Что-то, что стоило всех этих усилий. И вот я здесь, чтобы попросить это «что-то» вернуть, — он сложил пальцы перед собой, сплёл их в замок. — Верните то, что вы у него взяли вместо денег.
Фогель медленно откинулся на спинку стула. Он снова стал похож на вороватого чиновника, уставшего от слишком навязчивого инспектора.
— Это всё, конечно, впечатляет. Но это всего лишь домыслы, — он развёл руками. Выдержал небольшую паузу. — Разве вы сами никогда не использовали кого-то с низов, господин Нолан? Я всего-лишь собирался в дальнейшем подрядить своих «должников» на не совсем законные перевозки. Всегда полезно иметь в обойме несколько рабочих команд, которые не жаль потерять.
— Разумеется, использовал, — Нолан усмехнулся. — Я и не пытаюсь изображать святого.
— Но ведь это ещё не всё, — Нолан легко выпрямился на стуле, — третья странность касается другого корабля.
Фогель слегка приподнял подбородок, сохраняя непроницаемое выражение лица. Он сидел в той же позе, будто высеченной из тёмного камня, но едва заметная дрожь, пробежавшая по пальцам руки, лежащей на металлическом подлокотнике стула, не укрылась от острого взгляда Нолана.
— «Пелагас», — отчётливо произнёс ликвидатор, словно смакуя каждое слово. — Знаете его, конечно. Тот самый, что стоял на соседней посадочной платформе в день прибытия «Церы». У его экипажа, напомню, был, мягко говоря… весьма вспыльчивый нрав. Именно они открыли стрельбу. Первые. Причём средь бела дня, на глазах у дежурного технического персонала и двух корпоративных наблюдателей, чьи показания уже занесены в протокол. Ответом послужило мгновенное включение внешних оборонительных пушек «Церы».
Он сделал короткую паузу, давая Фогелю время не только вспомнить этот неприятный инцидент, но и, возможно, попытаться найти хоть какое-то логичное объяснение случившемуся. Но управляющий шахтёрской колонией упорно молчал, сохраняя маску ледяного спокойствия.
— Их вы тоже по какой-то причине решили простить, — продолжал Нолан, его спокойный голос контрастировал с напряжённой атмосферой допросной, — вы позволили «Пелагасу» беспрепятственно покинуть станцию. Никаких допросов, никаких задержек. Корабль покинул посадочную платформу всего через, — Нолан сверился с данными планшета и вновь назвал точное время, — после конфликта. По вашему личному распоряжению.
Голос Нолана не звучал обвинительно — он просто излагал факты, спокойным, почти вежливым тоном. Именно это и раздражало больше всего.
— Это третья странность, господин Бенди, — он медленно загнул средний палец, продолжая свой безмолвный счёт. — И знаете, что ещё интереснее? Диспетчер полётов, с которым я имел весьма познавательную беседу, утверждает: вы не просто отдали устный приказ о немедленном вылете «Пелагаса», вы также категорически потребовали, чтобы этот корабль не был внесён ни в один официальный реестр движения. Никакого предварительного плана полёта, никаких зафиксированных координат, никакого точного времени старта — ничего.
