— Кисти рук и глаза, — терпеливо повторил Скай. Его оптика не мигая смотрела на меня. — Велика вероятность, что система защиты их убежища, по крайней мере, её часть, завязана на их персональные биометрические данные. Сканеры сетчатки, дактилоскопические замки. Это значительно упростит нам задачу проникновения и последующего контроля над базой. Обойдёмся без подбора сложных паролей и взлома многоуровневых протоколов безопасности, по крайней мере, на первых порах, внутри самого комплекса.
И как бы дико это ни звучало, я вынужден был признать — в его словах звенела холодная, беспощадная логика. Если убежище действительно было «неприступной крепостью», каким его описывал Барнс, то заполучить ключи к нему, пусть и таким омерзительным способом, было бы огромным преимуществом. Но то, как он это говорил, с каким видом… его дьявольская, окровавленная физиономия с подсвеченными «рожками», свисающая передо мной, придавала его словам оттенок сюрреалистического кошмара. Этот механический паук из преисподней не просто предлагал — он инструктировал, как бывалый мясник, и в его голосе не было ни капли сомнения или отвращения.
— Скай, это… — доктор Блюм, бледный, но уже пришедший в себя после пережитого, подвинулся немного ближе, его голос дрожал от возмущения. Он тоже слышал предложение дроида. — Есть же более… цивилизованные методы. Сетчатка глаза быстро утратит свои свойства вне тела. И если уж на то пошло, голова Барнса уже отделена от тела. Мы могли бы поместить её в холодильную камеру. Уверен этого будет достаточно.
Док всегда был прагматиком, но даже для него предложение Ская выходило за рамки. Он резонно предположил, что если биометрический доступ и существовал, то, скорее всего, он был только у ключевых фигур — Барнса и, возможно, Флако, как у двух почти равных лидеров этой банды.
— Да зачем нам целая голова? — возразил Скай, его оптика на мгновение метнулась к доктору Блюму, выражая явное недоумение, прежде чем снова сфокусироваться на мне. — Хотя, признаю, для возможной системы распознавания лиц одного глаза действительно может оказаться недостаточно. Но, — дроид указал одной из своих острых спиц в сторону безжизненного тела Флако, — кисти рук — это обязательный минимум. Они гораздо надежнее для дактилоскопических сканеров. Чем больше различных образцов биоматериала мы соберем, тем выше наши шансы на успех. Разные системы безопасности могут использовать разные методы идентификации. Больше биометрических ключей — больше потенциально открытых дверей.
Его слова падали в оглушительную тишину мостика, нарушаемую лишь потрескиванием поврежденных консолей и моим собственным хриплым дыханием. Мысль о том, чтобы взять в руки нож или резак и исполнить его указания, вызывала приступ тошноты. Но где-то в глубине сознания, под слоем шока и отвращения, шевелилось ледяное понимание: этот жуткий, окровавленный паук, возможно, снова был прав.
Однако это вовсе не означало, что я обязан слепо следовать жуткому предложению дроида. Похожий опыт уже был в моем прошлом, когда после гибели моей прежней команды возникла острая необходимость перепривязать биометрический доступ «Церы» на мои собственные данные.
Я не поленился и поволок на мостик тело капитана, затем старпома, и потом еще в третий раз вернулся за телом старика Уолша. Я не стал тогда никому рубить руки, не стану и сейчас.
Поэтому я предложил дроиду самому заняться этой грязной работой — раз уж ему так сильно этого хотелось. Его мерное покачивание прямо перед моим лицом начинало действовать на нервы. Он раскачивался, словно маятник, отсчитывающий секунды до моего срыва.
— Заканчивай этот цирк, Скай, и спускайся, — сказал я, чуть прищурившись, чтобы не показать раздражения. Постарался, чтобы в голосе не звучала грубость — сухо, но без злобы. Всё-таки, если быть честным, Скай только что спас меня. Нас всех. И даже если его методы вызывали у меня неприятие и отвращение, всё равно грубить сейчас было неправильно.
— Ой, какие мы нежные, — отозвался Скай с откровенной издёвкой. Его красный глаз-сканер вспыхнул ярче, словно подчёркивая сарказм. — Но раз уж ты заговорил о моём «спуске»… Если до тебя ещё не дошло, то я тут не просто так болтаюсь, изображая чёртову светящуюся погремушку, чтобы порадовать вас. Я, между прочим, застрял.
— Как застрял? — переспросил я, моргнув и удивлённо вскинув брови, насколько позволяла стреляющая боль в скуле.
— Триттовая нить, — обречённо выдохнул дроид. В его синтезированном голосе промелькнула непривычная нотка досады. Почти… беспомощности? — Когда этот идиот Барнс рванул наутёк… ну, петля затянулась не только на его шее. И всё. Финиш.
