До меня наконец дошло. Почти невидимая, тончайшая, но прочнейшая нить, которой Скай с такой ловкостью обезглавил Барнса, теперь удерживала и его самого — намертво привязанного к потолочной балке мостика. Его манипуляторы, хоть и многофункциональные, оказались слишком грубыми, чтобы справиться с узлом из хитро затянутого тритта. А разрезать или оборвать нить, как он сам хвастался, не имея специнструмента, было задачей почти невозможной. Для него уж точно.
Вот тебе и высокотехнологичный киллер, попавшийся в собственную смертельную ловушку. Ситуация приобретала неожиданный и даже комичный оборот. Обе части дроида пленили сами себя.
Но это подождет.
Сейчас же первоочередной задачей было понять, что, черт возьми, творится на остальной части «Церы». Пальцы дрожали, когда я активировал браслетный коммуникатор, машинально пролистывая вереницу менее важных системных уведомлений, и наконец открыл сообщение от Ниамеи.
Пока мы тут, наверху, отчаянно пытались выжить в схватке с главарями этого мятежа, на нижних палубах разыгралась своя, не менее жестокая и кровавая драма. Ниамея, не до конца оправившаяся от чудовищных перегрузок, возглавила то, что она в своем кратком сообщении с мрачной иронией окрестила «силами самообороны „Церы“». По сути, это были вооруженные пассажиры и четверо примкнувших к ним корпоратов. И они отчаянно сошлись в бою с остатками отряда Маеды.
Немалую, а может, и решающую роль в этой бойне сыграл Хотчкис — немолодой вояка с допотопными протезами вместо рук. Ещё недавно он живописно разносил самодовольного охотника за его блестящий, но бесполезный бластер, а теперь стал воплощением смертельной точности. Его старый, любовно вычищенный карабин в узких коридорах корабля работал как хирургический скальпель — методично, безжалостно, метко. Он не тратил патроны зря. Он ждал. Выбирал момент — и стрелял. В стык. В визор. В кабель.
Броня безопасников Маэды держала удар — многослойные композиты, усиленные сочленения, фильтры, визоры. Всё по уставу. Но сближаться они не спешили. Видели, как работает этот ветеран с жуткими металлическими клешнями. Каждый его выстрел — минус один. Или ранение.
А настоящим чудом стал Фло.
Наш Фло — вечный паникёр, мастер по поиску самых узких и пыльных щелей во время тревоги. Кто бы мог подумать, что именно он станет надёжной опорой Хотчкису?
Бледный как полотно, с трясущимися руками, но глазами, в которых пылал тот самый безумный огонь. Каждый раз, когда Хотчкис уходил на перезарядку на те недолгие секунды, на которые враги делали ставку — Фло взрывался свинцовым шквалом.
Словно сорвавшись с цепи, он выскакивал из укрытия и начинал палить во все стороны из четырёх пистолетов. Снаряды стучали по броне, рикошетили от переборок, заставляя даже самых крепких из безопасников зарываться в укрытие и истерично материться в эфир. Он не давал им шанса. Он отнимал у них инициативу. Он выигрывал Хотчкису несколько бесценных секунд — ровно столько, чтобы старик снова встал в стойку и продолжил свою хладнокровную работу.
Дуэт получился удивительно слаженный. И по-настоящему смертоносный.
Когда большая часть штурмового отряда Маеды была уничтожена или тяжело ранена, а боевой дух оставшихся иссяк перед лицом такой неожиданной и яростной обороны, они приняли единственно верное решение — сдаться.
Последствия этой победы, однако, имели и свою тёмную сторону. Ниамея, чей гнев и жажда справедливости после всего пережитого были подобны натянутой до предела тетиве, не стала дожидаться общего совета или чьего-либо одобрения. Как и предрекал доктор Блюм, её приговор для Маеды был скор и безжалостен. Глава отряда службы безопасности корпорации «Изида», предавшая нас, получила скафандр с максимальным запасом кислорода, пару дополнительных баллонов в руки и билет в один конец — через открытый шлюз в холодную пустоту космоса.
Вместо немедленной казни, в ожидании неминуемой смерти, ей предстояло немногим более суток провести в полном одиночестве в пустоте космоса. Жестоко? Несомненно. Справедливо? После всего, что Маэда сделала, после её готовности отдать нас на расправу Барнсу… Да, пожалуй, она это заслужила. И где-то в глубине души, несмотря на первоначальный шок от такой расправы, я чувствовал мрачное удовлетворение от того, что это бремя не легло на мои плечи.
Итогом всех этих кровавых разборок стало то, что и без того немногочисленных людей на борту «Церы» стало ещё меньше. Корабль стремительно пустел.
После боя, первоочередной задачей стало спасение Грона. Ниамея силами нескольких бывших безопасников Маеды, которые сразу выступили на нашей стороне, под присмотром доктора Блюма организовала его транспортировку в медотсек. Десантника, больше похожего на изломанную куклу, чем на человека, бережно поместили в регенерационную капсулу. Дисплей высветил безжалостные прочерки вместо таймера — травмы были слишком серьёзны. Грону предстояло провести в целебном геле не одну неделю, а может, и месяцы. Но он будет жить. И это было главным.
