Наконец впереди забрезжил слабый, но такой желанный свет — выход. Конец этого каменного лабиринта смерти. И едва мы оказались на краю последнего уцелевшего участка базы, как эфир словно сорвался с цепи. Дикий, нестройный хор голосов обрушился на наши коммуникаторы, захлестывая криками ужаса, обрывками фраз, проклятиями и яростным треском помех. Казалось, одновременно говорили вообще все, перебивая друг друга, то пропадая в шипении статики, то вновь врываясь с искажениями. Больше всего в эту и без того напряженную какофонию звуков свою долю сумятицы вносил Скай. Дроид вопил, как никогда раньше.
Среди этого хаоса несколько раз отчетливо прозвучало одно и то же слово, заставляя кровь стынуть в жилах — Пожиратели.
Выскочив из зияющего пролома наружу, на край обломков, нависших над бездной, я хрипло выкрикнул в эфир, надеясь пробиться сквозь этот воющий ад:
— «Цера» первому, доклад! Что там, черт возьми, происходит⁈
Ответом стала очередь огненных росчерков, яркими болидами унесшихся куда-то в сторону от нас.
Палец Фло дрожал, указывая не на основной тактический дисплей, где Ниамея только что не обнаружила никаких внешних угроз, а куда-то вне корабля. Поэтому она решила использовать вспомогательный экран видеоконтроля, который обычно использовался для стыковки или детального осмотра близлежащих объектов.
Изображение на нём было мутным, искажённым помехами от облака пыли и мелких осколков, в котором они дрейфовали. Но даже сквозь эту рябь проступало что-то… неправильное. Что-то, от чего по спине самой Ниамеи пробежал неприятный холодок, когда она наконец заставила себя сфокусироваться на том, что вызвало такой первобытный ужас у обычно просто трусливого, но совсем не безумного Фло.
Похоже, что он указывал на едва заметный странный контур среди множества других безликих обломков, которые до этого сканеры упорно классифицировали как обычный космический мусор.
Не отрывая взгляда от вспомогательного экрана, Ниамея быстро скользнула пальцами по сенсорной панели управления.
Системы видеоконтроля «Церы» среагировали. Мощная оптика, предназначенная для работы в условиях плохой видимости, начала медленно настраивать фокус, пробиваясь сквозь пылевую завесу.
Изображение стало крупнее, но чёткости это не добавило. Однако даже сквозь помехи Ниамея уловила нечто такое, что заставило её сердце пропустить удар.
Перед ними находился корабль.
То, что осталось от него, постепенно проступало на экране. Оказалось, что перед «Церой», медленно дрейфуя развернулась внутренная часть массивного скопления из обломков базы и камней.
Внутри находился разбитый корабль Пожирателей.
Разрушенный, искорёженный, он сам стал частью этого поля обломков, его рваные края и тёмные пробоины делали его почти неотличимым от остального мусора на пассивных сканерах. Но при достаточном увеличении и активной подсветке его истинная природа становилась очевидной.
Похоже, что он обнаружил базу охотников, но затем погиб вместе с ней.
Ниамея почувствовала, как её собственное дыхание перехватило. Это объясняло одиннадцать залпов Фло. Он не просто запаниковал, он увидел то, что заставило бы содрогнуться и более опытного бойца.
Страшнее всего, что это было не просто мёртвое судно.
Системы видеоконтроля, достигнув максимального увеличения и стабилизации картинки, показали экипаж этого развалившегося на части корабля. В отличие от самого судна, превратившегося в груду металла и трупов, некоторые из его обитателей… до сих пор оставались живыми.
Это было немыслимо. Абсолютно немыслимо. Они цеплялись за искорёженные обломки, двигались — медленно, но двигались! В условиях открытого космоса, в ледяном вакууме, без скафандров или каких-либо видимых систем жизнеобеспечения.
Но самое жуткое, леденящее кровь открытие заключалось не только в их невероятной живучести. А в том, что несмотря на неоспоримое внешнее сходство это определённо были не люди.
А двое из них вообще даже отдалённо не походили на человеческую расу. На увеличенном изображении, дрожащем от помех, но всё же достаточно чётком, Ниамея видела вытянутые, сегментированные конечности, хитиновые панцирные наросты и чешую вместо кожи, а также жуткие фасеточные глаза.
Их движения были чуждыми, дёргаными, больше похожими на движения гигантских насекомых или глубоководных тварей, чем на что-либо человеческое. И они не просто выживали — они, казалось, постепенно адаптировались к агрессивной среде открытого космоса.
Последние дни на «Цере» прошли в бесконечных спорах и тревожных догадках о природе Пожирателей. Версии множились, сталкивались, обрастали невероятными деталями. Даже появление на экранах объекта, всем своим видом отрицавшего законы известной нам вселенной, не смогло поколебать убежденность самых ярых скептиков. Они упорно твердили о голографических проекциях, обманчивой игре света и тени, отказываясь признавать саму возможность существования «живого» корабля.
