Это знание, которое должно было нас уберечь от ненужной встречи, лишь огорчило нас. Мы получили точное понимание, где на ковчеге будет наибольшая концентрация этих существ. Однако, когда мы наложили карты ковчега на данные о радиационном фоне, картина оказалась удручающей. Три последние доступные нам точки с топливом, которые были необходимы для продолжения полёта, все три находились в непосредственной близости от заглушенных реакторов ковчега — самых мощных источников радиации на всём судне. Это означало, что, чтобы добраться до топлива, нам придётся пройти сквозь самые плотные скопления дремлющих гибридов.
Проблема заключалась в том, что сейчас эти твари спали. Ковчег был погружен в глубокое оцепенение, его системы работали на минимальном уровне, поддерживая лишь базовые функции. Это был сон, который давал нам призрачный шанс. Но стоило нам подойти достаточно близко к реакторам, чтобы активировать топливные системы, как системы жизнеобеспечения ковчега неизбежно пробудились бы в секторах с тварями.
Вентиляция начнет гудеть и нагонять кислород, освещение — загораться, а силовые поля — активироваться, подавая энергию в те самые зоны, где Пожиратели устроили свои логова. Эти звуки и вибрации были бы для них своего рода сигналом к пробуждению, словно громкий будильник. Вся та радиация, которую они поглощали в анабиозе, мгновенно трансформировалась бы в энергию, толкая их к активности.
Тысячи, если не десятки тысяч этих хищников, мгновенно вышли бы из своего сна. Их тела, скованные долгой спячкой, начали бы корчиться, суставы с хрустом расправлялись, а глаза, до того тусклые, вспыхнули бы хищным свечением.
Мы оказались бы в ловушке, окружённые пробудившейся ордой, в самом сердце их территории.
— Уже легче, — обрадованно хлопнул в ладоши Войтов, его лицо немного просветлело. — С тупыми тварями мы точно справимся.
— Они неразумны, — поправил его доктор Валентайн, его голос оставался спокойным, но твёрдым. — Это не значит, что они, как вы выразились, тупые. К тому же, вы хоть представляете, сколько их сейчас спит внутри ковчега⁈
Старик был прав. Нет, это было огромное облегчение узнать, что «умные» чудовища уже покинули ковчег, но это всё равно не означало, что жить станет сильно легче. Мы по-прежнему находились на ступень ниже в пищевой цепочке, при этом оставались в меньшинстве, окружённые потенциальными хищниками. Каждый шорох в отдалённых секторах теперь звучал как предвестник новой волны этих существ.
— Не побоюсь этого слова, их там целая орда, — продолжал доктор Блюм, его голос стал ещё более серьёзным. — Они сметут нас и даже не заметят, если пробудятся.
— При всём уважении, вы просто не видели, на что способна электромагнитная пушка, — хмыкнул в ответ Фёдор.
— Зато всё остальное наше оружие практически бесполезно, — Блюм развернулся, указывая на застывшее на дисплее изображение доктора Штора, его глаза пристально смотрели на корпората. — Вы же тоже слышали, что сказал этот человек?
Частично план Симеона Штора воплотился в жизнь, хоть и самым кошмарным образом. Ему удалось сделать людей, точнее уже бывших людей, значительно более живучими. Настолько, что обычное оружие точечного воздействия оказалось практически неспособно их убить. Да, выстрелами можно было замедлить их, остановить их движение, но не убить.
Создатель чудовищ мог только предполагать, что новосозданный организм тварей во время преобразования в единое целое прошёл диверсификацию на клеточном уровне. Теперь у него не имелось уязвимых точек в нашем обычном понимании: ни органов, ни систем, которые можно было бы поразить для немедленной остановки жизнедеятельности. Каждая клетка была самодостаточной, способной к регенерации и адаптации.
Окончательно прикончить эти жуткие гибриды можно было только массированным воздействием на весь организм сразу или большую его часть. С чем прекрасно справлялась электромагнитная пушка.
— Напомнить тебе, сколько у нас осталось пушек? — высокомерие корпората взбесило Хотчкиса. Его лицо покраснело, а кулаки сжались. Он с трудом удержался, чтобы не схватить того за грудки, его дыхание стало тяжёлым.
Войтов неожиданно оттолкнул, подошедшего слишком близко Хотчкиса.
Вмешиваться и успокаивать их я не собирался. Во-первых, корпорат сам виноват; после случившегося в том коридоре, ему стоило бы помалкивать и тем более не строить из себя невесть что. Так что взбучка от Хотчкиса лишней не будет, если по-другому человек не понимает.
Во-вторых, мои мысли сейчас витали в совсем другом месте. Я смотрел на Войтова, но думал уже о другом.
О докторе Блюме Валентайне. О той странной уверенности, с которой он когда-то уговорил меня лететь в Инуэ. Мозг лихорадочно перебирал факты, пытаясь сложить их в единую картину. Доктор Штор сказал, что всё началось в звёздной системе Инуэ. Именно оттуда прибыл ковчег. И именно в эту систему я согласился доставить нашего тихоню доктора Валентайна.
