Только теперь для меня всё встало на свои места, словно последние фрагменты головоломки нашли своё место. Сразу вспомнилась беседа, когда старик заверил меня, что вирус, а по официальной версии властей в Инуэ заражение неизвестным вирусом, нам совсем не страшен, хотя все остальные от него умерли. Вот почему он отказался раскрыть мне все детали предстоящего путешествия, сказав только, что моя задача — доставить нас в нужную точку, а обо всём остальном он позаботится сам.
Блюм ведь кто?
Он не обычный доктор, а нейробиолог и что-то там ещё связанное с биоинженерией. Как же там было?
Не так давно он провёл генную модификацию или терапию, точно не помню, как называлась процедура, и привил выдре несколько чужих генов, чтобы животное оказалось приспособлено к жизни на корабле. А ещё у него имелся свой генетический архив с более чем десятью тысячами различных образцов.
Вспомнил.
Доктор Блюм — специалист в областях биофизики, биохимии, иммунологии и генетики. Значит наш добрый доктор направлялся в систему Инуэ, желая заполучить себе образец той чужеродной формы жизни.
По спине пробежали мурашки. Уж не знаю, откуда старик сумел всё разузнать, но в любом случае он такой же безумец, как и Штор, и все остальные, кто допустил прошлую трагедию. Его спокойствие, его невозмутимость теперь казались не признаком уверенности и присущей старикам доброты, а симптомом глубокого, скрытого безумия.
Пока Лена, жестикулируя, пыталась разнять Хотчкиса и Войтова, чьи голоса становились всё громче и резче, я тихонько отвёл доктора Валентайна в сторону, к выходу из отсека. Пришла пора нам основательно побеседовать, и я знал, что этот разговор не будет приятным. Чтобы нам никто не мешал и случайно не подслушал, мы направились в один из дальних закутков, граничащих с выходом в коридор, ведущий к ангару с «Церой».
Пока мы шли по коридорам доктор Блюм продолжал изображать из себя всё такого же милого, немного рассеянного старичка. Он шёл чуть впереди, его шаги были размеренными, а взгляд, казалось, блуждал где-то в своих мыслях, не обращая внимания на окружающий хаос. Но стоило нам завернуть за угол, в полумрак узкого прохода, как он моментально преобразился.
В полумраке коридора доктор сбросил чужую личину. Его движения стали хищными, а глаза — холодными, как у клинического психопата, только что решившего, что вы ему больше не нужны.
— Полагаю, вы уже обо всём догадались? — прямо спросил он. Его взгляд, до этого казавшийся таким добродушным, теперь был пронзительным и лишённым всяких эмоций. Он смотрел прямо мне в глаза, ожидая ответа.
Я кивнул.
Было глупо это отрицать, тем более что я собирался на этот раз заставить старика рассказать обо всём без утайки. Мне было жизненно важно понять, лгал ли он, обещая меня исцелить, или же действительно способен мне помочь. От этого зависело, насколько долго он проживёт. Нет, я в любом случае его убью, вопрос лишь когда — сейчас или после того, как он вылечит меня. Оставлять безумца в живых, чтобы он завёз заразу и в другие миры, я не собирался. Эта мысль осела в голове твёрдой, холодной уверенностью, словно выкованная из стали.
— В таком случае, Декстер, вы должны понимать, что наши договорённости и тем более конечную точку маршрута необходимо держать в секрете от остальных. — Доктор Блюм не отводил взгляда. — Людям очень не понравится, что мы собираемся в систему Инуэ — рассадник этой заразы. Вы же понимаете, какая паника поднимется на корабле, если они узнают, куда мы направляемся?
Паника?
Да нас просто пристрелят, вот и весь разговор. Люди, пережившие катастрофу, едва держащиеся на грани нервного срыва, не стали бы разбираться. Сейчас любое упоминание об Инуэ, о Пожирателях, вызвало бы у них животный ужас, который быстро перерос бы в ярость. И я был в этом уверен. Я и сам не горел желанием лететь в ту систему. Однако, в отличие от остальных, у меня имелась веская причина, чтобы рискнуть. Личный интерес был только у меня и безумного престарелого генетика.
— Не переживайте об этом, — доктор на удивление спокойно выслушал мои опасения. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Я уже связался с Ниамеей и попросил её не распространяться о добытой информации из звёздных карт ковчега. Она будет держать язык за зубами.
— А с чего ей покрывать нас и тем более соглашаться на такой риск? — мотивация пилота оставалась за гранью моего понимания. Ниамея была прагматичной и осторожной, и рисковать своей жизнью ради абстрактных обещаний она бы не стала.
— О, у неё на это имеются свои резоны, — уголки губ старика Валентайна чуть заметно приподнялись в тонкой улыбке.
— Грон! — дошло до меня. По спине пробежал холодок. Блюм подкупил девушку, предложив ей практически то же самое, что и мне. Он обещал поставить космодесантника на ноги, вернуть его к жизни. Ниамея была предана Грону, и это оказалось её слабым местом.
— Совершенно верно, мой друг. Нам осталось уладить последний вопрос…
