«…Я, Крыштоф Косинский, на тот час гетман, а мы сотники, атаманья, все рыцерство войска запорожскаго вызнаваемо тым листом нашим, ижемсы, мимо великие добродейства и ласки ясновельможного пана Констентина кнежати Острозского, воеводы Киевского маршалка земли Волынское, старосты Володимерского, которые его милость нам всему войску и каждому з нас з особна по все часы веку своего, з милостивое ласки своей панской показовать, и веле доброго для нас чинити рачил; а мы, запомневши того всего, немалосмы прикростей и шкод его милости самому и деткам его милости, слугам и подданным его милости поделали, и завинили; ласки его милости собе нарушили, которые-то все выступки наши, за унижеными а пилными прозбами и за причиною веле людей зацных, будучи их милость под Пятком, что все з милостивое ласки своей, яко панове хрестиянские, не прагнучи пролитя кръви нашей, нам отпустить рачили; для чого мы, все рыцерство войска, вышей менованого, тые все кондыцые, нам от их милости кнежат поданые, и тут в том листе нашом менованые, выполнимы, наперед обецуем, и присегою своею утвержаем: иж от тых часов пана Косинского за атамана не меть, и овшем на Украине заразом иншаго, на тое месте надалей за недель чотыри наставить, а потом в послушенстве Королю Его милости, не чинечи жадного розмерья з суседми посторонними панств Его Королевской милости, нашого милостивого пана, на званных местцах, за пороги быть, леж жадных, ани приставств, шкод, ани кривд жадных в державах кнежат их милости и в маетностях приетел их милости: его милости кнежати Александра Вишневецкого, старосты Черкаского и иных, на тот час при их милости будучих, и теж в маетностях и державах слуг его милости не мевать и не чинить; збеги, здрайце кнежат их милости и слуг их милости, до нас збеглых, выдавать, и оных у себе не переховывать, стрелбу где колвек взятую на замках, местах, яко и в державах их милости окром Триполских вернуть, также и хорогве, кони, быдла и речи рухомые, теперь в маетностях кнежат их милости побраные, вернуть маемо, также челядь обое плъти, которая есть при нас, от себе отправить, и вечне у кнежат их милости в стародавней милости мешкать, и николи против их милости з жадным человеком не преставать, и овшем их милости служить, которые то все кондыцие, выш менованые, как от их милости поданые, мы, все войско их милости поприсеглисмы вечне, цале и ненарушене, ненайдучи жадных причин, здержать, ведле их заховать вечными часы; а тоя присега наша в тые слова есть: я, Крыштоф Косинский. Мы, сотники, атаманья и все рыцерство войска запорозского один за другого, и каждый з нас за себе присегаем Пану Богу в Тройце Единому, который створил небо и землю на том, иж мы все и каждый з нас зособно, маем и винни будем ти все кондыцие, на том листе нам поданые, и помененые, их милости кнежатом Осрозским, цале и ненарушене, не найдучи жадных причин ку розрушеню, здержати и водле них против их милости, также напротивко их милости панов и приятель слуг и подданых их милости вечными часы заховать, так нам Пане Боже помож! а если бысмы несправедливе присегали, Пане Боже нас скарь каждым неприятелем нашим! и скарь нас Пане Боже на душах и на телах, в тым и в пришлым веку! а для лепшое певности и утверженя нашого вечного, тот лист я, Косинский, рукою власною своею подписал, и печать свою прикладаю, также и мы все войсковую печать до того листу приложить росказали, и, которые з нас писать умели, на то есмо руки свои подписали; просилисмы теж их милость велможных панов, которые на тот час, при том были: его милости пана Якуба Претвица з Кгаворон, кашталяна Галицкого, Трембовелского старосты, его милости пана Александра кнежати Вишневецкого, Черкаского, Каневского, Корсуньского, Любецкого, Лоевского старосты; его милости пана Яна Кгуского, войского Трембовелского; его милости пана Вацлава Боговитина, хоружего земли Волынское; его милости пана Василия Гулевича, войского Володимерского, што их милость, на прозбу нашу уделати рачили, и печати свои до того листу нашего приложивши, руки свои подписать рачили. Деялося под Пятком, року Божого тисеча пятьсот деветдесять третего, месяца Февраля десятого дня: Krzysztof Kosinsky rekaswa, Иван Кречкевич писарь войсовый, именем всего войска запорожского…» (Книга гродская Луцкая, 1593, № 31, лист 976).
