– Я о чём-то таком догадывался, – сказал Гунтар. – Увидев леди Карлу с собачкой на той светописной картинке. Мы с Людвигом решили, что обмен информацией будет очень полезен в данном случае… а лично я подумал… что государь наш Дольф был бы в истинном восторге, если бы ему показали такую собачку.
– А крыса, – сказала я, – вот та самая крыса с письмом – это метод Дольфа? Мне вот тоже интересно.
– Вы восхитительны! – рассмеялась Виллемина. – Я очень прошу меня простить, дорогие некроманты: я нарушу вашу учёную беседу обычной болтовнёй. Дорогой дядюшка, я хотела спросить, как чувствует себя матушка, как отец, – в общем, меня интересуют семейные банальности. Но я обещаю и клянусь, что у нас будет возможность обсудить любые технические вопросы. Я даже буду настаивать на том, чтоб вы их обсудили.
Гунтар улыбнулся:
– Тогда велите подать капельку тёплого вина и сыр. Для обычной болтовни.
Болтовня, впрочем, удерживалась в светских рамках не больше четверти часа. И за эту четверть часа я ощущала присутствие поблизости кого-нибудь из наших сумеречных друзей раз пять. А Гунтар только улыбнулся и сказал:
– У вас невероятно уютно, милые леди.
И у меня хватило ума ответить:
– Это вы ещё казематов в подвале не видели.
В ту ночь мы не спали до самого утра.
Мы перебрались из гостиной в каземат: ну такая уж собралась компания, что всем там казалось уютно. На огонёк заглянул Олгрен, без всяких эффектных штучек: просто вышел из зеркала, и Валор вышел за ним, хоть ему, кажется, не очень нравился такой способ. Виллемина убеждала их присесть, но Олгрен заявил, что в его время мужчины не сидели в присутствии леди, да ещё и государыни, а Валор улыбался и отговаривался тем, что намочит кресло. Гунтар предложил адмиралу выпить – и они очень церемонно выпили вина, но ни один ничем не показал, что хотел бы более тесного контакта.
– Я слышал о Князе Междугорья, – сказал адмирал. – Мой ровесник, говорят…
И это как-то расставило все необходимые знаки препинания. Такие старые князья Сумерек не лезут вон из кожи и не целуют некромантам рук за каплю крови или Дара. И вообще – у вампирских кланов своя политика, не особенно пересекающаяся с человеческой.
Впрочем, Гунтара больше интересовал Валор. Кажется, королевский дядюшка догадался, что Валор не совсем вампир, он всё пытался задавать наводящие вопросы – но Валор выскальзывал из темы, как угорь из сетей, безупречно вежливо и на диво ловко. Я даже удивилась, какой он скрытный, – пока не вспомнила, что Гунтар не только из другого королевского дома, но и слегка другой веры. Пожалуй, впрямь не надо ему знать, что у нас тут возможны такие чудеса, как Валор: ещё для Междугорья мы не были еретиками.
В общем, представились, обменялись дежурными любезностями, ничего такого не демонстрируя, кроме самого важного: что Виллемина – тёмная государыня и её в Сумерках признают. А закончив демонстрацию, сослались на неотложные дела и удалились. Кто-то совсем юный поблизости ошивался, быть может, просто тихонечко стоял по ту сторону зеркала, – но к нему ни мы, ни Гунтар не привлекали внимания. Просто – наши Сумерки нас берегут. На всякий случай.
Детки тоже проявили редкостную сдержанность и даже не попытались обсудить свои дневные приключения. Не верю, что Клай не объяснил Райнору положение в тонких частностях, – и, видимо, Райнор решил, что не стоит выносить сор из избы и рассказывать брату иностранного государя о наших внутренних делах. Остальные ребята просто моментально поняли, что нужно помалкивать. Поэтому беседовали мы о книгах.
Клай рассказал о библиографических редкостях в нашей коллекции. Между прочим, упомянул и Узлы Душ, мою драгоценность, которая давно переехала в нашу тщательно и особо охраняемую библиотеку. Гунтар понял, что за существо моя Тяпка, и содрогнулся, как ни пытался это скрыть. По всему выходило, что он намного серьёзнее предубеждён, чем моя Вильма: глубоко вникать в методу Церла и вообще развивать эту тему королевский дядюшка поостерёгся.
Зато Гунтар привёз и подарил Вильме копии рабочих записок Дольфа Междугорского – а вот это было уже ценнейшей помощью.
– В детстве я не смогла понять эти записки должным образом, – сказала Виллемина. – Для этого нужно хоть подобие Дара. Но сейчас… быть может, даже я разберусь. В любом случае – мы очень вам признательны, дорогой дядюшка. И сами готовы помочь, чем сможем.
– Вот как? – улыбнулся Гунтар несколько даже скептически. – Тогда, быть может, среди вас найдутся специалисты по такому?
И вытащил из саквояжа свёрточек, обвязанный тонкой бечёвкой и запечатанный парочкой сургучных печатей. От печатей явственно тянуло Даром Гунтара: он хорошо закрыл содержимое свёртка, перестраховывался.
А я догадалась, что внутри. Отчасти – по форме свёртка, но больше – по последним событиям.
– Тетрадка? – спросила я. – Там у вас тетрадка?
– Если можно так сказать, – удивился Гунтар. – Дамский блокнот. Вы встречались с чем-то подобным?
– Откройте, – сказала я. – Посмотрим.
