Ну что ж, вперёд, ударная сила номер один!
Я взмахнул мечом, порождая маленький смерч. Он быстро вырос с меня ростом и поднял комья земли, которые я превратил в острые камни. Их становилось всё больше и больше, рос и смерч, ощетиниваясь смертоносными лезвиями из камня.
Подняв меч, я указал на приближающихся лягушек, и смерч рванул им навстречу. Поднялся рёв, переходящий в визг. Лягушки бросились врассыпную от невиданного нечто, которое мололо их в фарш, которое нельзя было укусить, повалить, уничтожить.
— Ничего себе, — прошептала Авелла за моим правым плечом.
Да, выглядело эффектно. Чуть менее эффектно смотрелась надпись:
Лягушки быстро сообразили, что стоять кучей — самоубийство. Они носились, как угорелые, временно позабыв про атаку, и мне приходилось тратить львиную долю ресурса на то, чтобы поддерживать вращение смерча до тех пор, пока он не настигнет очередную жертву.
— Как ресурс? — крикнула Авелла мне почти на ухо.
— Шестьсот! — скрипнул зубами я.
— Дай мне! Я смогу его двигать.
Всё-таки она ещё многому могла меня научить.
Безусловно, да. Я кивнул, и ресурс замер на отметке 599. Авелла ахнула, видимо, обалдев от «прожорливости» смерча. Смерч качнулся, замер на месте, но вот, набирая скорость, бросился к ближайшей лягушке и на миг потемнел, окрасившись её ошмётками.
— Готовь свои пики, — сказал я Натсэ и опять закрыл глаза, вступая в контакт с воздухом.
Несколько секунд потребовалось мне, чтобы вновь увидеть всё в полном объёме. А когда это получилось, когда я увидел одновременно всех лягушек и оценил траекторию движения каждой, я заставил воздух стать твёрдым.
— Давай! — крикнул я.
Сотни полторы лягушек одновременно врезались мордами в невидимые преграды, и тут же выскочившие из земли острые каменные пики пронзили их насквозь. Тех немногих, кто успел увернуться, немедленно настиг и изрубил смерч. После чего он сделал триумфальный круг по опустевшему полю боя и исчез. На землю со стуком посыпались каменные лезвия.
— Всё? — недоверчиво спросила Авелла. — Мы… победили?!
— Пока да, — была более сдержана Натсэ, и я кивнул. Потому что уже видел, как в лесу загораются жёлтые огни, привлечённые запахом крови собратьев.
— Ночка будет длинной, — вздохнула Натсэ.
— Мамочки, — пробормотала Авелла, лицезрея армию, выкатывающуюся из леса. — Нам точно нельзя использовать Огонь?
— Нет! — хором выкрикнули мы с Натсэ.
— Жаль…
Не то слово… На глаз, количество лягушек перевалило уже за пять сотен. Ресурс за это время успел подняться до 650.
— Прикрывайте меня, — велел я и сделал шаг вперёд.
«Это, — думал я, шагая с мечом в руках навстречу полчищам лягушек, — за всех тех людей, которых вы сожрали в Дирне».
Заклинания мне не понадобились. Теперь даже глупым казалось, что существует такое заклинание, как
Как только Стихии терпели подобное обращение? Терпели годами, тысячелетиями…
То, что делал я, не походило на тыкание кнопки. Это было взаимодействие на равных со Стихией. И земля расступилась прямо под лапами у лягушек. Первые ряды, не успев сообразить, что к чему, с визгом полетели в пропасть. Остальные замерли было, но сзади навалились другие, те, которые не заметили ничего, и ещё один ряд низвергся в расщелину. Некоторые успели вцепиться в край обрыва и теперь, судорожно перебирая задними лапами, пытались вскарабкаться. Между мной и лягушками пролегла граница.
— Пошли вон из Дирна! — крикнул я. — Здесь ловить нечего! Ясно?
Вряд ли им было ясно. Я теперь даже не был магом Воды, чтобы они чувствовали во мне своего. Да, я был чем-то бо́льшим, но лягушкам однозначно было не до тонких материй по жизни. Поэтому говорил я больше для себя, чтобы себя убедить в серьёзности своих намерений: защитить Дирн любой ценой.
А для лягушек у меня были заготовлены фразы на другом языке.
