— Стоит рискнуть, — заметил Мердерик. — Не большим отрядом, конечно. Один надёжный человек, может, два… Держаться подальше от местных магов, поговорить с простонародьем, отсыпать немного золотишка… Вы не представляете, как золото развязывает языки! Иногда даже кажется, что золото вкладывает в головы людям те знания, которых там и не было.
— Вы как будто долго жили на земле, — заметила Денсаоли.
— Так и есть, госпожа двоюродная племянница. Я был резидентом клана до того, как… — Он замолчал, будто на стену наткнувшись. Потом откашлялся и продолжил: — Я мог бы выполнить это задание, да. Но лишь при одном условии.
Прекрасно, теперь он ставит ей условия!
— Я вас внимательно слушаю, — кивнула Денсаоли.
— Вы отправитесь вместе со мной.
Она несколько раз удивлённо моргнула.
— Что, простите?..
Мердерик растянул губы в улыбке:
— Хочу поближе познакомиться со своей племяшкой. Разве это так зазорно? Соглашайтесь. Вам ведь до смерти хочется отомстить за все лишения. И что может быть приятнее, чем лично напасть на след прячущегося врага.
В его словах Денсаоли чудилось всё больше смысла. Она облизнула пересохшие губы.
— А… А когда вы бы хотели…
— Ни вам, ни мне сегодня не спится, — пожал он плечами. — Что скажете? Найдётся у вас простая одежда, которая не бросится в глаза?
Пока Денсаоли размышляла, из коридора послышались торопливые шаги. Один из магов-убийц спешил её разыскать.
— В чём дело? — резко спросила она, развернувшись.
— Госпожа… — Убийца отвесил поклон. — Думаю, вас это заинтересует. На восточной границе Дирна началось нечто подозрительное. Лягушки, видимо, попробовали напасть на город, но их что-то сдерживает. Похоже, там орудует сильный маг. Или маги…
— Какое прекрасное совпадение, — усмехнулся Мердерик.
— Главное — не вздумайте лезть на рожон, — в тысячный раз предупредил я, когда мы втроём под покровом темноты вышли из дома. — Понимаю, это непросто принять, но сегодня ночью я — ваша ударная сила номер один. Поэтому пока я не упал замертво…
— Да поняли мы, поняли! — заверили меня девушки и немного отстали, давая мне почувствовать себя одиноким героем.
«А что такое „ударная сила номер один“?» — услышал я, как Авелла шёпотом спрашивает Натсэ.
«Видимо, бить будет, — предположила Натсэ. — Один. Жадный…».
Что ж, она была недалека от истины. Я действительно собирался бить. Бить этих чёртовых лягушек и проклятых жаб. Последних — с особым удовольствием. Потому что убивая их, я буду думать о Талли. Не о своей сестре, а о настоящей Талли, так глупо погибшей.
Натсэ после нашего поединка немного расклеилась и пару часов сидела, как пристукнутая. Не хотела ни пить, ни есть, ни спать. Тогда Авелла предложила устроить урок русского языка. Это Натсэ немного взбодрило. Почему-то именно она делала наибольшие успехи в произношении слов. Авелла же более охотно читала и писала, а выговорить у неё получалось только самые простые сочетания звуков.
За те полтора часа, что длился урок, с меня, фигурально выражаясь, семь потов сошло. Несмотря на то, что исходная лингвистическая база вроде как восстановилась, с использованием её возникали определённые трудности. Чтобы что-нибудь сказать, или написать по-русски, мне приходилось переключаться полностью. При этом я прекрасно воспринимал местную речь на слух, но ответить мог только на русском. А переключившись обратно, смотрел на записанные мной слова и видел причудливые закорючки, от которых, правда, уже не болела голова. Не запутаться было крайне тяжело, но я, кажется, справлялся. К концу урока Натсэ уверенно произнесла: «Мишка косолапый по лесу идёт, шишки собирает, песенки поёт», а Авелла разобралась, как работает алфавит и составляются слоги. После чего она с увлечением принялась записывать русскими буквами наши имена. А я попросил Натсэ повторить стишок, в очередной раз переключившись на родную локаль.
Когда Натсэ продекламировала стих про «мишку косолапого», я прослезился. Звучало это так… Есть такое видео, где анимешные танкистки усердно поют «Катюшу». Вот у Натсэ получалось нечто в таком духе.
— Что, не похоже? — расстроилась она, заметив выражение моего лица.
— Очень похоже, — улыбнулся я в ответ. — Произношение интересное получилось.
— Вот, глядите! — Авелла подвинула на середину стола листок бумаги. — Мортегар, у вас какой-то очень бедный язык, в нём и половины необходимых звуков нет, но я сделала всё, что смогла.
Я с ужасом посмотрел на слова, написанные на листе бумаги, и сначала хотел возмутиться. Но потом покрутил их в голове так и эдак и пришёл к выводу, что лучше действительно не сделаешь.
— Натсэ, Авелла, Мортегар, — прочитал я.
— Это я так ужасно звучу? — изумилась Натсэ.
И она была права. Вся музыка из слов исчезла. Остались лишь бледные, беспомощные звуки.
— Будем надеяться, в твой мир мы никогда не попадём, — заключила Натсэ и тут же настороженно посмотрела на меня: — А ты не скучаешь?
Они обе ждали ответа. Я всерьёз задумался, пожал плечами:
— Нет вроде. Я тут уже столько всего пережил, что у меня об этом мире воспоминаний в десять раз больше, чем о том.
