Костры миров полностью

Ученики переглянулись. Каждое слово учителя казалось им откровением. А гаммельнский дудочник сразу и всерьез заинтересовался новенькой, даже облизнул толстые губы.

– Уроды обожают торты в виде пенных шапок, – сказал он. – Когда крысы разносили по Территориям легочную лихорадку, такие торты вошли в моду. Одни уроды исходили зловонной пеной, другие поедали торты. Сотнями тонн. Понимаете? Это называлось – съесть проблему.

– Кому-нибудь помогло?

– Тем, кто выжил.

Сгустившаяся толпа увлекла писателя.

Скорее всего, он не узнал Гая. Или не захотел узнать. Новенькая раскрыла было рот, но человек в чудесном темном костюме потянул ее за руку.

Гай не огорчился. Теперь он знал, что новенькая в зале, что она где-то рядом, а значит, ее всегда можно найти, надо лишь правильно определить течение человеческих потоков.

«Спешите за горизонт…»

«А если за горизонтом страшное?..»

«Спешите, вам говорят…»

«Но если там нет ничего?..»

– Алдер.

Гай обернулся.

Он знал, что к нему подойдут.

Что-то должно было выделить пилота из толпы.

Человек, который поведет бокко над Территориями, должен чем-то выделяться. Он не раз бывал среди остальных. Он жил среди них. Сперва как беженец (специально подстроенный побег из Экополиса), потом как человек без особых интересов (но по тайному согласованию с Нацбезом). На Территориях никто за ним не следил. Все равно там, где есть нечего, один человек лишнего не съест. Железное здоровье пилота позволило ему трижды пройти реабилитацию. Но на Территории его больше не выпускали. Иногда только позволяли водить бокко в Ацеру. Ничто не выделяло его из толпы, разве что изящная золотая капелька на лацкане – признание многочисленных Заслуг.

– Тэтлер.

Гай кивнул.

– Я друг Дьердя.

– Это имеет какое-то значение?

– Он просил напомнить вам о сегодняшнем разговоре.

Узкое лицо пилота осветила улыбка – немного кривая, немного неправильная, но в этом был свой шарм. Наверное, он не случайно вспомнил Дьердя, держал что-то в своей удлиненной голове. Повел глазами в сторону проходившей пары:

– Счастливые лица…

– Здесь много счастливых лиц.

– Но эти счастливы особенно. У них похитили дочь. Всего год назад. Все равно они нашли силы остаться счастливыми. – Тэтлер испытующе разглядывал Гая. – Я знаю на Территории один гнилой городок, уроды сплавляют туда похищенных ими женщин. Нечто вроде большого борделя для вымирающих. Там никогда не слышно смеха. А в Экополисе много счастливых пар. Видите, какие хорошие лица. Когда мы начнем строить новое будущее, здоровье пригодится нам прежде всего. Понимание этого помогает прятать тоску. Никто не знает, живы ли похищенные дети. Вам могу сказать, что смерть в таких случаях предпочтительнее. – Он улыбнулся. – Дьердь просил вам напомнить, что в остальном мире человеческая жизнь не имеет никакой цены. Безликая масса, жаждущая грубых удовольствий. И не спрашивайте меня о сестре… – Он понимающе коснулся руки Гая. – Я немало времени провел на Территориях, но вашу сестру не встречал, иначе упомянул бы о такой встрече в отчетах. Как живут похищенные, об этом вам тоже лучше не спрашивать. В конце концов все погибают. От грязи, от насекомых, от постоянных унижений.

– Зачем Дьердь просил об этом напомнить?

– У вас выразительное лицо. – Чувствовалось, что пилот присматривается к Гаю. – К вам хочется подойти. За вами будущее. Это несомненно.

И указал взглядом:

– Видите того человека?

– У него тоже что-то украли?

– Мечту, – кивнул Тэтлер. – Этот человек разработал принципиально новый тип скафандра. Для работы на лунных станциях. На Марсе такой тоже бы пригодился. Чудо-скафандр испытывался в самых гиблых местах, но так и остался без применения. Сами знаете, все космические программы погребены под проблемами остального мира. Все средства, все силы уходят на борьбу с эпидемиями, на освежение Языков, на расчистку химических и радиоактивных свалок. Да, у этого человека украли мечту. Можно сказать и так.

– Об этом тоже Дьердь просил напомнить?

Тэтлер кивнул. В зеленоватых глазах пряталась усмешка.

– Я много жил среди уродов и могу одно подтвердить: они на самом деле уроды. Мы выбиваемся из последних сил, поддерживая жизнь Языков, а они часами могут любоваться какой-нибудь рыжей, ничем не примечательной белкой, раскачивающейся на ветке. Они не хотят видеть, что чудесная, на их взгляд, белочка обсыпана клещами, что шерсть ее лезет неопрятными клочьями, а сам любитель сентиментальных зрелищ до крови расчесывает открытую язву у себя за ухом, и у него плохо гнется искалеченное ревматизмом колено.

Тэтлер улыбнулся:

– Впрочем, и у них есть мечта.

– Это здорово, – искренне сказал Гай.

Тэтлер отвернулся. Может, не хотел, чтобы Гай видел его глаза.