«Так думают в Экополисе, – хрипло рассмеялась Гайя. Она была рыхлая, от красоты ничего не осталось, даже на словах ее лежал какой-то вульгарный налет. – На Территориях все по-другому. Здесь выживают немногие. Здесь надо рожать и рожать, иначе смерть кончится. Избыток – вот наша норма, иначе мы все исчезнем. Я рожаю уродов, ты прав. Но они –
«Не надо, не показывай, – сказал он быстро. – Они уроды. Тебя заставили их родить. Заставили против воли. По законам Есен-Гу они не могут считаться твоими детьми. Они даже появиться в Экополисе не могут. Идем со мной. Я ухожу из Терезина. Мы обязательно доберемся до Языков».
«А потом?»
«Вернемся в Экополис».
«А потом?»
«Потребуем реабилитации».
«А мои дети?»
«У тебя нет детей!»
«Неправда. Они есть, – ответила Гайя хрипло. – И это
Она вдруг успокоилась: «Видишь, какая я грязная?»
И, помолчав, снова заговорила: «Не знаю, как ты попал в Терезин, может, правда из Экополиса, но ты выглядишь еще хуже, чем я. И еще у меня есть мои дети, а у тебя никого нет. Да, меня возят по ночам к уродам, и я учу их живому сексу. У меня получается, – презрительно прищурилась она. – Ты ведь это почувствовал? – Она легонько провела рукой по рубцам, обезобразившим его лицо. Рука показалась ему тяжелой, а кожа шершавой и пахла мылом. – Зато потом я возвращаюсь к своим детям и никому не позволяю их обижать».
«Они скоро умрут. Ты разве не понимаешь?»
«Мы все умрем. По-другому не бывает. – Гайя махнула рукой, и детские глаза в темноте послушно погасли. – Но это
Она за руку втянула его в комнату.
Когда дверь распахнулась, тусклый свет упал на прячущихся по углам детей. Светились, оказывается, не глаза, а какие-то гнилушки, которыми они играли.
Темные мордочки. Поднятые к глазам кулачки.
Настоящие уроды. Алди чувствовал острое омерзение.
Племянники. Алди переполняла острая ненависть.
Что там говорил этот Герой Территорий? «В остальном мире человеческая жизнь вообще не имеет никакой цены. Это одна безликая масса». Да, что-то такое. И еще он врал. Он, наверное, всегда врал. «Я немало времени провел на Территориях, но вашу сестру не встречал».
«Иди за мной», – позвала Гайя.
Она не хотела, чтобы их видели вместе.
В полном молчании они миновали рощицу больных тополей.
За мохнатыми растрепанными тополями открылось ужасное свинцовое пространство. Заиленный берег, низкое серое небо, ничем не украшенное, вода, плотная, как желе. Иногда вода вздрагивала, по поверхности бежали медленные круги, но ни одно живое существо не пыталось глотнуть воздух.
«Иди по берегу, никто тебя не остановит, – хрипло объяснила Гайя. – Никого тут нет, только мертвые. Если доберешься до Экополиса, расскажи про этот пейзаж, пусть ужаснутся. Расскажи про моих детей. Расскажи своей нежной Мутти. У нее шелковистая чистая кожа, она, наверное, рожает без перерывов. – Гайя заплакала, растирая слезы по бледному некрасивому лицу. – Уходи! Ни слова больше, Гай. Мне не интересно, что ты думаешь обо всем этом! Дети вырастут – разберутся. Если будешь идти берегом, к вечеру окажешься за постами. А там, если тебя не застрелят, попадешь в зону Порядка. Дня через три, – уточнила она. – Если все еще будешь жив, пожалуйста, смени одежду. Трупов везде много, но снимай одежду только с тех, которые мумифицировались. Смело стучись в дома. Где-нибудь тебя накормят, где-нибудь выслушают. Если будут мешать, скажи, что ты знаешь женщину Героя Территорий. Если проявишь необходимое терпение, рано или поздно тебя, может, устроят поставщиком лука. Или поставят на работы в лесу. А когда ты получишь право на свою порцию Языка, может, доберешься до Станции».
«Уйдем вместе!»
Гайя хрипло засмеялась.
Алди не знал, что можно сказать.
Он был потерян. Он чувствовал, что еще одна его жизнь безвозвратно умерла. Космонавт, никогда не выходивший на орбиту… Дежурный администратор Линейных заводов… Биоэтик… Урод… Не оглядываясь, он пошел по берегу, проваливаясь по щиколотку в заиленный песок.
«Гай!»
Он обернулся.
«Ты уже пробовал Язык?»
«Хочешь спросить, похож ли он вкусом на банан?»
«Значит, не пробовал, – пробормотала Гайя. – Если сможешь, и впредь воздержись от этого».
В зоне Порядка навстречу Алди выехал на серой лошади офицер Стуун.
