– Это как понимать?! – хрипло произнес он. – Что ж вы сказать хотите, коты подлые, рожи голодные, что жена моя – коза, значит, рогатая, корова пузатая? Нос пятаком, зубы кругом?
– Разве у коровы нос пятаком? – растерялся Пузырь и попятился.
А Петька серчал, наступал и плевался.
– Нет, погоди-ка, языком мне плести не надо! Как так, я все сам слышал! Вы жонку мою месяц-светлую нарекли козой бородатой, кикиморой мохнатой, что такое?
– Я, собственно, и не мог, я же кот, мяу, – оправдывался Пузырь. Он вышел задом наперед на дорогу, остальные коты следовали за ним; Уруська состроила загадочную физиономию, не зная смеяться ей или пугаться. – Я мяукаю…
– Нет, погодите меня! Вы пришли мне в избу, вы стали мне на порог лапами кошачьими, вы называете жену мою красную собакой немытой, как это так? Ничего себе! Я вас так просто не пущу. У меня для таких как вы столько плюх припасено, что и в руках не унести и на четверых ногах не уползти!
Петькина жена, поначалу смутившаяся, как и коты, ухахатывалась сейчас и качала головой с явным удовольствием.
– Вы идите скорее, идите, – посоветовала она опешившим котам, – в этом зайце проснулся блошиный король. Он теперь до вечера пыхтеть будет, как побитый медведь, пока на него кто-нибудь не топнет.
Второй раз котов просить было не надо – они поспешили убраться к своей повозке подобру-поздорову, озадаченные и расстроенные. Они как будто ничего и не сделали, а как будто и натворили дел. Как всегда.
Лошади поплелись в обход деревни – в степь. А вскоре стемнело и пришлось остановиться на ночлег среди цветущих летних полей.
– Ой! ААА!
Уруська подскочила от страшного крика! Кругом – ночь и мрак.
– А-а! А-А-А!!
Кто-то орал в самое ухо! Повозка тряслась.
Завизжало под потолком. Забегало по стенам. Перепуганные коты не знали куда деваться от ужаса и метались в фургоне, как полоумные.
– Ай-яй! – кричало еще рядом, но с каждый вскриком все тише и тише. – А-а! Спасите! ААА!
Двое котов, скакавших по стенкам, врезались в воздухе, сбили с ног третьего. Один и вовсе завалился Уруське под рубаху, забегал там среди ее девичьих интересностей, а она, напуганная, расхохоталась от щекотки и стала молотить ногами, поддела второго кота и швырнула через всю повозку.
Крик постепенно стихал, и минуту спустя пропал полностью. Уруська по-прежнему ничего не видела, но где-то рядом кто-то истошно сопел. Внезапно раздалось:
– Уа-а!
И вспыхнул свет. Сидевший посреди повозки Трофим, растрепанный, как после приличной взбучки, опустил лапы и посмотрел на всех придурковатым взглядом. В углу из-под тряпок торчали Сраськины уши, а Лишайного после долгих поисков нашли на потолке – он вцепился в крышу и от страха не мог разжать когти.
– Все живы? – спросил через силу Трофим.
– А где Пузырь? – сказала Уруська и посмотрела кругом.
Все снова переполошились, бросились перерывать тряпки, заглянули в коробки, поискали снаружи – Пузырь пропал!
– Это он кричал! – догадался наконец Лишайный.
– Украли Пузыря, – произнес ошеломленный Трофим и завертелся по сторонам, не зная, как быть и что делать.
– Кто украл? – спросила Уруська.
– Я не знаю… Волки, кто еще?
Все замолчали, глядя друг на друга круглыми глазищами, словно ждали, что сейчас в ночной тишине раздастся мрачный волчий вой.
– Надо скорее его найти, – сказала Уруська и села на колени. – Волки большие разбойники.
– Чтоб вам хвосты отморозить, грязные волки, – разозлился Трофим, глаза его загорелись. – Ну мы вас сейчас угостим злым кошачьим колдовством!
Коты завыли, забегали по повозке в поисках своих поясов с колдовскими принадлежностями, надели колдовские шляпы.
– Догоним злодеев, друзья! – крикнул Трофим. – Вперед!
Воодушевленные коты выскочили из повозки и помчались по ночному полю так шустро, что Уруська, спешившая как могла, едва поспевала следом. Она только и видела, что мелькающие среди травы хвосты, которые хитро освещала золотая Саяни, да слышала временами кошачий вой: «У-у-у!»
Кругом – темный мрак. Уруська растерялась – не видно ни повозки позади, ни дороги, лишь темный силуэт леса стоял зловещими кривыми обрубками где-то впереди на фоне звезд.
– Погодите! – запыхавшись, позвала Уруська. – Постойте, куда мы бежим? Я ничего не вижу!
Вместо ответа далеко впереди раздался хлопок и что-то вспыхнуло среди деревьев. Огненный шар взметнулся из леса, подпалив несколько веток, и улетел в небо.
– Ага! – воскликнул Трофим и побежал в ту сторону, откуда полыхнуло.
Уруська с трудом ковыляла следом, спотыкалась на кочках, царапала ноги полевыми колючками, но в ближайшие пару минут больше ничего нигде не было ни слышно, ни видно.
Вскоре коты добрались до опушки леса. Весь угловатый, почти голый, он походил на сваленные как попало огромные колючки. Коты остановились в нерешительности и оглянулись. От леса веяло мертвым холодом и смердело от него, как из помойной ямы.
Уруська согнулась от усталости, отдышалась, пока коты решали куда идти дальше, но так как они ничего не надумали, она сказала:
– Можете как-нибудь посветить?