Вдруг впереди послышалось какое-то нарастающее шипение, а потом грохнуло так, что зашевелились ветки деревьев. И в тот же миг между стволов пролетел сгусток огня, но не такой мелкий, какие обычно пускал Пузырь, а размером с целую телегу! Огонь подпалил некоторые ветки, но сразу погас повсюду, и снова лес погрузился в тихий мрак.
Тишину разорвали гневные вопли Лишайного:
– ѬѤѶѠҨѮ ты ѱѶ҈ѺѼ! – он раскачивался из стороны в сторону так, что и сове уже явно было невмоготу его держать, она болталась между деревьями и потихоньку снижалась. – Вели им отпустить меня, ѾѶҦҨѮѨѰ девка! Ай! Скорее! ѬҖѰѤћ в Ѥ҈ѼѮ!
– Смотрите, там избушка! – вместо этого воскликнула Уруська.
На полянке, даже скорее просто на проплешинке в лесу стояла черная избушка. Деревья нависали над ней, а сверху ехидно светила маленькая Руни, красная луна, и ломаные ветви заслоняли ее свет, отчего казалось, что поляна затянута зловеще-красной паутиной.
Стены избушки заросли травой и кустами, а на крыше и вовсе росло небольшое деревцо. Амбар неподалеку горел буйным пламенем, лизавшим окружающие поляну деревья, а вокруг избы валялись куски какой-то ограды. Ее, как видно, размело недавним взрывом.
Поставив пассажиров на землю, совы развернулись и поспешили обратно в лесную темноту. Лишайный, которого опустили носом вниз, вскочил, стал боком к совиным спинами и прошипел:
– У! У!
– Фу! – сказал Уруська и брезгливо отвернулась от кота.
– Что? – растерялся Лишайный. – Что я сказал?
– У меня язык не повернется такое повторить, пошлохвост какой!
В маленьком окне избушки, за сеткой и бычьим пузырем, мельтешили тени, изнутри гремело, рычало, шипело и восклицало вроде: «Вылезай оттуда, паскудник усатый!» или «Отцепись от меня, я тебе все когти поотрываю!»
Коты и Уруська одновременно рванули к избушке, и, пока бежали, девушка споткнулась об кого-то, упала, вскочила, и все равно открывать дверь пришлось ей – коты не доставали до ручки.
Уруська потащила дверь на себя.
В избушке горело несколько огней – одна лучина, валявшаяся на полу, один магический шар под потолком, а еще светила печка, в которую пыталась просунуть упирающегося Пузыря старая мохнатая ведьма. Кот, растопырив лапы, упирался в стенки печки, цеплялся когтями и не просовывался внутрь, как ведьма его туда ни пихала.
– Я тебя в соплю превращу! – кричал Пузырь. – Старая ѾѶѤѪѦѰҖ! Чтоб тебе сквозь пол провалиться!
– Убери лапы, демон пузатый, – ворчала, не слыша угроз, взбешенная ведьма. – Убери лапы, или я тебя сырым съем!
Когда распахнувшаяся дверь бахнула о жердь на крыльце и Уруська пискнула от удивления, ведьма и Пузырь на миг прекратили водевильную потасовку, замерли и в недоумении уставились на недоуменно уставившихся на них котов и девушку в развевающемся платье.
– Бейте ее кулаками! – закричал опомнившийся первым Пузырь. – Эту кочергу никакое волшебство не берет!
В объяснениях коты не нуждались!
Лишайный с места сиганул ведьме на нос, Трофим вцепился в предплечье, а Сраська достал только до бедра. Облепленная котами ведьма замахала руками, закрутилась, рычащая, по избушке, перевалилась через стол, ударилась в полку, сбила табуретку, все силясь отцепить одного, сошвырнуть другого, отпихнуть третьего. Но коты шипели и ревели, как вепри. Оторвавшись от одного уха, бросались на другое, с руки перебегали на спину, с ноги на зад и все драли там с яростью и задором. Ведьма в конце концов побежала кругами, и Уруська едва отскочила, когда старуха с котами вылетела в дверь, загрохотала по ступенькам крыльца. Во тьме снаружи грохнуло раз, другой, вспыхнул свет, зарычало громче прежнего. Кто-то вскрикнул, что-то яркое замелькало быстро-быстро, затрещало и снова бабахнуло с криками и визгом. В свете вспышек Уруська замечала какие-то рогатые тени, которые возникали из ничего и исчезали в ничто.
– Вот разошлись, – сказала Уруська, глядя на шабаш снаружи. – С одной старухой сладить не можете.
Пузырь сидел возле печки, перепачканный в золе, со вздыбившейся шерстью – как медвежонок! Он тяжело дышал и фыркал.
– Ведьма начисто ошалела, – через силу проговорил он. – Я ее всем чем можно бил и взрывал – ей все равно. Надо ей меня слопать и все, ничего не волнует!
Тут опять затопали рядом шаги, и ведьма с вцепившимися в нее котами ворвалась обратно в дом. Глаза у нее – озверевшие, пальцы как ветки. Трофим возился у нее в волосах, Сраська грыз под мышкой, а Лишайный бегал туда-сюда и не знал, что еще укусить.
– Никаким колдовством ее не возьмешь, ѬѼѦѤ҈Ѯ эту поношенную! – выругался Лишайный. – Я ей уже таких слов наговорил, что другому как топором в лоб, а она даже не смеется!
Ведьма подпрыгнула и ударила Трофима об полку, он ойкнул и свалился ей под ворот.
– Девка! – крикнул Пузырь Уруське. – Давай и ты помогай. Дай ей кулаками куда-нибудь!
– Я?! – запротестовала Уруська. – Я же девушка!
– Мало ли у кого какая беда, что теперь – сидеть и жаловаться? У меня вообще кулаков нету, а волшебство ей не вредит!
– Ох, ну, – расстроилась Уруська.