– Уа-у-у! – произнес Трофим, над лапами у него появился светящийся желтый шар размером с яблоко.
Уруська присмотрелась, прошла туда-сюда.
– А! – вдруг вскричала она. – Смотрите, следы! Правда, никакие они не волчьи. Это человеческие следы.
– Ай-яй, – ужаснулся Трофим, глядя на длинный след от лаптей, – зачем человеку воровать кота?
Уруська задумалась, задумался и Трофим, и Сраська, а Лишайный смотрел на них и ждал, чего они надумают.
– А коты вкусные? – спросила Уруська.
– Не пробовал, – холодно произнес Трофим.
Если бы коты умели бледнеть, они бы сейчас побледнели.
– Надо попробовать, – сказал Уруська очень серьезно и посмотрела на Трофима.
Вот сейчас они побледнели бы уж точно, даже если бы не могли.
– Люди, – проворчал про себя Трофим. – Дай им волю – съедят и друг друга. Стоит отвернуться, они уже лижутся языками.
– Так, так, – тем временем Уруська бродила среди травы, заложив руки за спину, и вглядывалась в следы. – Вот тут была хорошая драка. Смотрите – следы идут туда, сюда. Здесь человек дергал кота за хвост, а тут вот, глядите-ка, Пузырь укусил своего похитителя за ухо. А вот тут трава вся смята – здесь они катались по земле и били друг друга по носам.
Сраська, простой как веник, в недоумении ходил за Уруськой и искал в траве следы, о которых она говорила.
– О, – сказала Уруська, – а смотрите-ка сюда!
Трофим подошел к ней, пригляделся, ничего не увидел.
– Что? – спросил он.
– Ничего.
– Мяу?
– Следы пропали.
– Как?! – Трофим быстро оглянулся, пробежался туда и обратно. – Куда же они подевались?
Все четверо несколько минут бродили кругами, разглядывая траву до тех пор, пока не покраснели и не заслезились глаза. Ничего! Следы человека, до сих пор весьма отчетливые, внезапно исчезли.
– Видать, улетели, – уверенно произнесла Уруська.
– Люди не летают, – еще более уверенно возразил Трофим.
– А может, это была жестокая птица, которая, как ее, алкохвост, кажется? – сказал Сраська.
– Алконос, – поправил его Лишайный.
– Задонос, – придумала веселая Уруська.
– Алконост добрая птица, – раздраженно сказал Трофим. – Она не ворует котов, и если бы это был сирин, то следы его были бы птичьи, а не людские.
– Что за сирин? Я о такой птице не слышала, – удивилась Уруська.
– Она о тебе тоже, – отрезал Трофим.
– И что же делать? – повесил нос Сраська.
– А вы разве не можете что-нибудь такого наколдовать, чтобы узнать, где ваш товарищ? – спросила Уруська.
Трофим посмотрел на нее долго и задумчиво, поежился от холода.
– Такое умел только Пузырь, – наконец признался Трофим.
Коты вздохнули по очереди и сокрушенно покачали головами, вышло у них это, впрочем, несколько комично. Уруська прикусила губу, прошла между деревьями и заметила большой круглый след. Что бы это могло значить Уруська не поняла, поэтому вернулась обратно к полностью скисшим котам, взъерошила себе волосы от тугих мыслей и неожиданно воскликнула:
– У!
Трофим подскочил и покосился на Уруську пренебрежительно.
– Совсем, что ли? – спросил он.
– У! – внезапно послышался крик совы из темного леса.
Коты отшатнулись, Сраська упал на спину.
– У! У! – произнесла в ответ Уруська и сделала круглые глаза.
– У-у! – отозвалось из-за деревьев, ближе прежнего.
– У! У-у!
– У!
– У! У! У!
– У-у! У-у!
– У!
– У!
На ветку дерева неподалеку села сова, уставилась на котов осуждающе.
– У-у? – спросила ее Уруська.
– У! – ответила сова. – У! У!
– Ах вот оно что, теперь все понятно, – кивнула Уруська.
– Все понятно, – съязвил Трофим. – Чисто и ясно. Все, как я и думал. У!
– Не ругайся, – пристыдила его Уруська. – Сова сказала, что нашего Пузыря украла вредная косматая ведьма. Здесь она села в ведро и полетела по лесу к своей избушке.
– Ах, скрюченная лесная ведьма! – разозлился Трофим. – А сова знает, где ведьмина избушка? Пусть она нам покажет.
– У! У-у! – сказала Уруська.
– У-у! У-у! – ответила сова.
– У-у-у! У-у?
– У! У-у!
– Да, – сказала обрадованная Уруська. – Они нас отнесут!
– Мяу? – переспросил встревоженный Трофим.
И тут безмолвный лес наполнился шумом крыльев! Из темноты на котов посыпались огромные белые совы, похватали колдунов лапами и понесли их между деревьями.
Лишайный рассвирепел! Птица схватила его за хвост, а он брыкался, дергался, ревел злым матом, изгибался, сам себя не помня, чтоб цапнуть сову за зад, но от этого лишь раскачивался сильнее туда-сюда, бился о стволы и ветки. Сраську нес за шкирку огромный филин в половину человека ростом, и перепуганный кот притих, он пучил глаза от ужаса и думал, что пришел его последний час.
Четыре совы зацепились за рукава Уруськи и, натужно хлопая крыльями, понесли ее следом за остальными. Уруська улыбалась, довольная приключением, и забавлялась, представляя, до чего странно сейчас выглядит. Если бы ее, летящую среди ночи с разведенными руками, заприметили какие-нибудь не слишком грамотные богомольцы, они пали бы ниц и воздвигли бы ей храм! Храм Летающей Девки!