Коты с Уруськой стащили с фургона сундук, из которого по-прежнему временами что-то постукивало, и понесли его, надрываясь и кряхтя, к тому дому, на крыше которого тузили друг друга птица и Лишайный. Драчуны вновь перекатились с одной стороны крыши на другую и наконец съехали до самого карниза. В нимских домах карнизы бывают весьма широкими, в локоть, а то и больше длинной. Там иногда ставят горшки с цветами или раскладывают сушиться фрукты. К счастью для птицы и Лишайного, сейчас на карнизе был всего один горшок, который они благополучно спихнули вниз и который так же благополучно поймала Уруська.
Лишайный и птицы стали кататься теперь на самом краю крыши, и снизу виднелись их дергающиеся хвосты, летели перья и кошачья шерсть. Уруська с остальными колдунами, покраснев от напряжения и надув щеки, бегала с сундуком от одной стены к другой, ахала и охала. Стоило стать где-нибудь под драчунами и схватиться за крышку, как те откатывались в сторону.
У Сраськи от усилий шерсть слиплась, поднялась дыбом, и он стал похож на павлина. Трофима болтало из стороны в сторону, он не отзывался на окрики.
Наконец птица с Лишайным застыли на самом углу и теперь над землей уже висели не только их хвосты, но и задние кошачьи лапы. Птица заклацала клювом, Лишайный взревел громче обычного, подпрыгнул и вместе со своей добычей соскользнул с крыши…
Уруська едва успела вскинуть крышку сундука!
Оттуда поднялась было запертая внутри цветастая птица, но сверху на нее сразу обрушился воющий ком шерсти и перьев.
Не дожидаясь, пока обе птицы полезут наружу, Пузырь захлопнул крышку. Внутри остался и Лишайный…
Сундук тут же затрясся весь и, грохоча, рыча, шипя и визжа, пошел ходуном. Уруське пришлось прыгнуть на него сверху, а Трофим и Сраська держали крышку за края, чтоб она не распахнулась. Драка внутри велась такая нешуточная, что удары сыпались на стенки сразу со всех сторон.
– Надо его вытащить, – растеряно сказал Пузырь.
Лишайному сейчас доставалось за всех…
Пока коты переглядывалась, Уруська задумала решить вопрос по-быстрому и просто подняла крышку.
– Закрой! – воскликнул Пузырь.
Из сундука наружу вновь взмыла балаганная пестрая птица, но Трофим огрел ее по голове лапой и вместе со Сраськой захлопнул сундук во второй раз.
– Как же его тогда вытащить? – спросила Уруська. – Ему там сейчас шиворот-навыворот сделают.
– Приоткрой чуть-чуть, – сказал Пузырь.
Придерживая крышку, чтобы не распахнулась, Трофим и Сраська приподняли ее буквально немного. Из отверстия полетели цветные и серые перья, кто-то закричал: «Ах вы, курицы ѮѦѨѴѼҀѰѠ҉Ѷ! ѿѬѮѨѤѼѢ҈ҨҦ крылатые, сейчас я вам шеи узлом позавязываю!»
– В такую щель ты его не протащишь, – засомневалась Уруська. – Надо пошире открыть.
– Не надо, – сказал Трофим.
Он сунул в щель лапу, но тут же вскрикнул и выдернул.
– Укусил кто-то! – пожаловался Трофим.
Он собрался с духом, опять просунул лапу в сундук и, морщась, вскрикивая иногда, стал копаться там, пока не вытащил в щель рыжий кошачий хвост.
– Ага! – воскликнул Пузырь.
– Тяни! – произнес Сраська.
– Надо выше поднять крышку, – снова сказала Уруська. – Слишком узко, не пролезет!
Но коты ничего не ответили и все втроем потянули рыжего за хвост. В узкую, толщиной не сильно шире мизинца, щель вылезли сначала задние лапы Лишайного, потом его драное пузо, а потом и все остальное. Бросив еле живого товарища на землю, коты тут же навалились на сундук и закрыли крышку на ржавый крючок.
– Ничего себе, – поразилась Уруська. – Как это так? В такую щель и палец-то мой еле пролез бы.
– Я не твой палец, – сказал Лишайный через силу и перевернулся на спину.
– Да, жаль, – кивнула многозначительно Уруська.
– Нужно расколдовать их поскорее, – сказал Пузырь, и Трофим побежал за колдовскими принадлежностями в фургон.
Пузырь со Сраськой спешно разложили на траве покрывало, сверху поставили колдовскую доску, вставили в отверстие граненый шар (а это вышло не с первого раза, потому что шар все время выскальзывал из лап и чуть не укатился в собачью будку), потом накидали из нескольких мешочков всякие щепки, корешки, травинки и сухие листья, капнули на них какой-то жидкостью и по центру поставили маленькую пиалу, куда тоже вылили чего-то вязкого и синего.
Закончив приготовления, Пузырь и Сраська встали на задние лапы, подняли вверх передние и завыли комично:
– Уау-ау-ау-уу! Уууу! Уу! Уау-уу!
Трофим, который тащил из фургона свечку, вспомнил, видно, что свечка сейчас ни к чему и побежал обратно, чтобы поскорее присоединиться к колдовству. Он стал рядом, и коты теперь ревели втроем – ревели в такт, но так резко и диссонантно, что Уруська не удивилась бы, если бы своей песней они призвали демона. Ленивого кошачьего демона.
– Уау-ау-ау-уу!
В этих завываниях прошла минута, вторая; озадаченные люди на улицах потихоньку приходили в себя и с подозрением поглядывали на колдующих котов.
– Уау-уу! Уууу! Уу!
Над пиалой поднялся небольшой светящийся шар, и от этого шара к сундуку полезла соплей тонкая щупальца. Двигалась она так медленно, что Уруська заскучала.
– Уууу! Уау-ау-ау-уу!