Помню, пришли мы тогда ночью с матерью твоей к Люське. Она нас в лицо еще не знала, впервые увидала. Раскидала карты и говорит про родного сына, сама того не зная: «Странный человек… никого не любит. Очень скучно ему со всеми. Неинтересно даже с собой. Нужен тебе такой? Хочешь, напоим его месячными, чтоб любовью своей только тебя изводил? Но худой человек. Ни одной матери таких детей не пожелаю».
А я еле сдержалась от смеху. Пожалели мы их: не дали матери родного сына чужой женской кровью напоить. «Нет, не нужен, – говорит тогда твоя мать и даже бровью не повела, – только напусти ярую тоску. Пусть, как я, сам не свой ходит, будто затуманенный, чтобы все сквозь туман видел».
Пошла тогда Люся вниз к реке. Туда, где, по ее словам, должна влага вверх и вниз ходить. Стала читать на водяное облако, пускать тоску эту заказную. Как Люся начала это говорить, я тогда и поверила во все это!
А папаша твой назло под утро сам и заявился с командировки. Все открылось. Люська в крик. Он тоже в мате заходится. Выгнали нас. Люська обратно побежала на гуляющий пар отчитывать. До сих пор, поди, отсушивает. Колдовка-мордовка! Оборотень в погоне!
Из дневника
(подлинного, найденного на чердаке)
директора СОШ № 1 Алексеева А. Л.
(орфография, пунктуация и стиль автора сохранены – прим. Татарки)
Родительские собрания в 5 «А» и 6 «А» кл.
13 мая 1971 г.
Повестка дня.
1. Обсуждение поведения учащихся Роглаева, Бактыбаева, Юры Хаева и Алексея.
Присутствуют отец Роглаева и мать Бактыбаева.
10/V они совершили следующие похождения и нарушения: Юра вытащил ключи из кармана. В детсад через форточку зашли, взяли конфеты. В подъезде двухэтажки украли молоко, утащили коляску, катал Юра их в коляске. Затем зашли в интернат через форточку, рылись в чемоданах, нашли часы, часы у Алексея. Он их потерял. В эту ночь не ночевали дома. В другом интернате взяли 2 ремня, они у Роглаева. Взяли шнурки у кед, выбросили кеды. В Низах украли велосипед. Сейчас велосипед у Бактыбаева.
Ребята на дом (на родителей) не обижаются. Дали обещание перед родителями: учиться, не убегать, не дружить с Юрой Хаевым.
Выступил я и Соболева Н. А., Назаров А. Г., Ахметова А. В.
В один из дней, когда после долгой странной болезни наконец понимаешь, что от отчаяния и уныния спасает одно – сама жизнь, ее течение, которой все равно, кто и на сколько берет от нее
Первым делом составляю план на неделю. Ведь впереди тот самый четверг – день измен, если верить содержимому записки «Дорогая Сонечка». До этого времени надо наверстать, отработать по программе все пропущенные по болезни предметы.
Второе: надо решить, кого из этих горе-любовников мне в итоге выслеживать. Следить за Санни – дело непростое и скучное. Скучное, потому что она работает до шести и сразу домой. Вот и весь ее распорядок. Сложное, потому что ей запросто меня спалить.
Гораздо проще и приятнее вести наблюдение за Эдиком Часовым. Мой славный образ наверняка не успел впечататься ему в память. По крайней мере, в толпе меня точно не узнает. Не из того я теста, чтобы сразу бросаться в глаза. Я серая мышь, что с меня взять?
Третье: надо попросить дядю Геру подкачать колеса. Слежку пешкодралом не осилю. Мало ли какие препятствия придется преодолеть на пути к истине!
Четвертое: где бы надыбать фотик? Хм, у того же дяди Геры. Вот кто не даст пропасть. У него, кажись, завалялась задрипанная мыльница. Это теперь снимать на пленку – дань моде! А в мое время… Ох, опять я, как бабка, про гусарскую младость вспомнила.
