Поддеваю острием пилочки кирпич и выхватываю его из цоколя двумя пальцами. Долго не решалась просунуть руку. А вдруг там земляные червяки или, чего хуже, огромная жаба? Но кто-то из парней собирается меня опередить, и я, по привычке зажмурившись, обмирая от страха, первой просовываю руку до локтя. Нашариваю что-то прямоугольное и вытаскиваю. Обычная такая старая, ничем не примечательная записная книжечка, которая в советское время продавалась в «Союзпечати» за 15 коп. На единственно сохранившихся двух листках простым карандашом записаны номера каких-то счетов.
– Ничего особенного, – заглядывают мне через плечо.
Кто-то пытается выхватить из рук, но я, проворная, не даюсь. Пацаны по очереди начинают лезть рукой в нишу, рыскать клад. А клад у меня. В конце XX века информация – клад.
Пользуясь тем, что про меня забыли, собираюсь идти к ДК самым коротким путем – через парк. Там телефон-автомат. Пробегаю мимо Малого и Санни. Их выяснения близятся к завершению, то есть к примирению. Ох как скучно у этих взрослых! Брат ловит меня за руку и пытается посадить на колени, но я вывернулась.
– Нажралась блатной травки, и все – нас уже нет? Где ночевала? В общагу звонили: там тебя тоже нет. Хаят всех на уши подняла. Завтра утренним рейсом прискачет.
Это он решил в перерывах между своими выяснениями поучить меня. Дескать, никто у меня не забалует. Повышает в глазах общественности свой авторитет. Ну так теперь я вам всем преподам урок! Уж не знаю, что меня дернуло задержаться с ними. Наверно, мне стало жаль Малого, которого из раза в раз оставляют в дураках. Или хотелось глянуть, как вертится ужом на сковородке Санни, которая, кстати, даже не кивнула мне в знак приветствия. Вдруг и мне пригодится! Ведь я тоже когда-нибудь начну встречаться с парнями? И буду морочить им головы. А что еще с ними делать, раз все они под одну гребенку, как Эдик Часов! Он, кстати, обещал, что когда вырасту, то стану круче всякой Соньки. Стану щукой и буду чистить пруд. Вот тогда они у меня попляшут!
– А вы что, помирились? Как быстро! – подкалываю. – Санни, ты смотри шею ему не прищеми, когда опять взбираться на голову будешь.
Санни недоуменно переводит на меня свой царственный взгляд.
Малой тоже не ожидал от меня такой прыти:
– Точно, нащипалась блатной травы и поднялась на дыбы.
– Что тебе, Малой, сказали? – продолжаю ядовито. – Что ни с каким Эдиком Часовым она не встречалась и не встречается? Это правда.
– Тогда с какого перепугу ты придумала эту записку? – сверкает Санни своими прекрасными очами. – Тебе внимания не хватает? Заведи себе парня, такого же на голову убитого, и устраивай ему! А в наши дела не лезь, а то я только пока добрая. Скажи спасибо Малому.
– А то что? – приподнимаю брови.
Все, кто слышит разговор, замолкают. И брату нечего сказать. Голова его вертится, как во время игры в пинг-понг: влево-вправо, влево-вправо… Чья подача? Кто отбивает?
– Взрослая стала? – сочувственно цокает язычком Санни. – Погнала по трубам? А бабушка тебе разрешила так со старшими разговаривать?
– Ну, допустим, разрешила? Дальше что? – Под веками защипало. Держись, тряпка!
– А вот думаю, сразу тебя загасить или поглядеть, как ты сама забьешься, пока буду говорить все, что о тебе думаю.
При этом делает в адрес Малого повелительный жест, дескать, помалкивай, когда он попытался загладить конфликт и увести меня. Но я и сама не пошла бы. Я бы упиралась ногами, цеплялась руками за землю, кусты, ветки, одежду, но с места бы не сдвинулась.
При всей моей ненависти обожаю Санни, но только это ничего не меняет. Готова и дальше ненавидеть ее за то, что никогда не стану такой же. Ведь она себя не переделает. Но сейчас на виду у всех, чтобы не уронить себя и вопрос престижа решить в свою пользу, мне кровь из носа надо ее загасить. Иначе не жить и не учиться мне больше в этом городе.
Санни напыщенно вздыхает, как бы разминается перед словесной атакой, дескать, ну вы же сами видите, как девчонка напрашивается, ее не угомонить, не образумить, не удержать, не оттащить от края. Бедненькая Сонька! Она еще не знает, что после общения с Юхом мне неведомы благородство и кротость. У меня приготовлена бомба. У меня в запасе целая пропасть для нее, и я, не моргнув глазом, с удовольствием спихну ее туда.
– Зарекалась встречаться с парнями, у которых младшие сестренки, – вещает тем временем Санни, нервно подергивая ножкой, – один геморрой с этими малолетками. Думала, с Малым вздохну спокойно. Ага! Объявилась ни с того ни с сего у Большого левая дочка – результат работы левого яичника. Воздух только испортила. Нарисовалась – не сотрешь. Ты же в зашоре вся, неадекватная, не умеешь общаться с людьми, не знаешь, когда разозлиться.
