В середине тридцатых годов в состав Политбюро вводятся Сталиным только три новых члена: в 1932 году — бесцветный и всегда послушный Андреев, в 1935 году — Чубарь, расстрелянный в 1938 году, тогда же и Микоян.
Мы уже говорили выше, как последний сумел сделать себе карьеру за счет Л. Б. Каменева. В тридцатых годах этот, заслуживший у своих коллег кличку «профессионального предателя», самый молодой по возрасту и стажу член Политбюро, скромно занимался вопросами внешней торговли, раболепствовал в своих речах перед Сталиным и старался не выдвигаться. Его главная цель — удержаться любой ценой — в этот период выплывает со всей очевидностью.
Разумеется, высший слой бюрократии партии не мог сразу приспособиться к своему новому положению, когда, утратив свободу и то ограниченное право высказывания своих мыслей, какое он имел в двадцатых годах, он должен был сосредоточиться на культивировании идеи вождя, вне зависимости от интеллектуального уровня выступлений последнего.
Прежде всего встал вопрос об имевшихся до 1929 года партийных изданиях, а также о материалах и документах, хранившихся в Институте Маркса-Энгельса. Директор этого Института Рязанов (в прошлом — меньшевик), вероятно, не сразу согласился на ту чудовищную фальсификацию материалов по истории партии, которую потребовал от него Сталин. Рязанов, активно поддерживавший на XV съезде блок Сталина-Бухарина-Рыкова, был большим другом Е. Ярославского, сделавшегося в течение последних лет своеобразным специалистом по «борьбе с троцкизмом». Ярославский выпустил в 1929 и 1930 годах два издания «Краткой истории ВКП(б)». Защищая мнение блока большинства, он все же приводит в ней многочисленные материалы и подлинные документы из истории внутрипартийной борьбы. Хотя он неуклонно и отмечает «заслуги Сталина», из его книги со всей очевидностью следует, что до 1926 года Зиновьев и Каменев были непримиримыми врагами Троцкого и самым тесным образом работали в одном блоке со Сталиным. Особенно ярко из книг Ярославского видна борьба правых с блоком Троцкого-Зиновьева-Каменева и совершенно ничтожная роль Сталина в теоретической полемике этого периода.
В начале 1931 года Рязанова обвиняют в «идеализме» и в прямой связи с меньшевиками за границей. В Институте Маркса-Энгельса происходит генеральная чистка, во время которой почти весь состав сотрудников Института, в том числе таких, как Деборин, изгоняется вместе с Рязановым.
В конце 1931 года Ярославского внезапно обвиняют в… «троцкизме» и все его многолетние работы против Троцкого, равно как и все издания его истории ВКП(б), вышедшие до 1931 года, запрещаются и изымаются из обращения. Уже раньше, в 1930 году, почти такая же судьба постигла Луначарского, изгнанного из Наркомпроса.
Это наступление против всех тех, кто не сразу согласился с полным извращением и генеральной фальсификацией истории партии, было подготовлено Сталиным ударом по историкам вообще под предлогом ликвидации «буржуазной истории» в СССР.
В самом конце 1929 года в Академии наук СССР, главным образом в Ленинграде, была арестована большая группа историков, в которую вошли почти все самые видные историки России, а также такие крупнейшие специалисты новой и новейшей истории как академик Е. Тарле. Арестованные академики С. Ф. Платонов, Б. Д. Греков, С. Лихачев, проф. С. Д. Приселков и другие были обвинены в создании фантастической тайной организации, преследовавшей якобы цель свержения советского правительства, причем от Е. В. Тарле требовали, чтобы он подписал признание, что согласно плану «заговора» он должен был стать министром иностранных дел. Абсурдные обвинения, предъявленные крупнейшим представителям российской исторической науки, были нужны Сталину, прежде всего, чтобы найти предлог для практической ликвидации в СССР истории как науки. Вслед за осуждением историков произошло закрытие последних исторических факультетов, существовавших еще как «факультеты общественных наук», фактическая ликвидация всех научных учреждений и институтов, в той или иной форме занимавшихся историческим исследованием (Археографическая комиссия Академии наук, Институт Ранион и др.).
Историк-марксист, друг Ленина, М. Н. Покровский выступил как инструмент в руках Сталина по ликвидации истории и историков в СССР, создавая совершенно невозможные условия для работы и ликвидируя одно за другим сохранявшиеся еще исторические учреждения и архивы. Наступил период (длившийся вплоть до лета 1934 года), когда история как наука, даже в марксистском освещении, была фактически ликвидирована и этим самым Сталин стремился добиться полной изоляции нового поколения не только от исторического прошлого России, но и от какого-либо фактического знания истории партии.
