Но в следующее мгновение брошенный мною взгляд нашел другое зрелище – и оно-то мигом свело на нет все поспешные утешительные выводы, ввергнув меня в потрясение. Как уже сказано, находился я на возвышенности, с коей была видна большая часть плантации, то есть обозревал не только сам дом в окружении деревьев, но и часть неухоженного, частично затопленного луга у реки вместе с несколькими изгибами заросшей бурьяном аллеи, по коей я промчался во весь дух. Так вот и на той аллее, и на том лугу увидел я – или это мне только померещилось? – такое, чего не пожелал бы засвидетельствовать никому и никогда.
Оглянуться меня заставил донесшийся издалека слабый крик. Обратившись назад, я уловил движение на унылой серой равнине позади дома. На таком расстоянии человеческие фигуры представлялись крохотными, и все же я разглядел, что их было две – преследователь и преследуемый. Одна из них, несомненно, принадлежала старику, о второй едва ли можно было сказать что-то внятное – безволосая, лишенная одежды, вся изломанная. Но именно это второе нечто настигло старика де Рюсси без труда – настигло, схватило и поволокло к огню, пожиравшему дом!
А на тернистой аллее, в том месте, где я был несколько минут тому назад, шевелились трава и кусты – и никакой ветер не мог раскачивать их. Они колыхались так, точно в них, следуя за мной, скользила
Я не смог больше выносить этого ужаса и неистово рванулся к воротам, позабыв о том, что костюм мой порван, а на руках и лице – сетка кровоточащих царапин. Машина ждала меня под раскидистым вечнозеленым деревом; сиденья промокли насквозь, но мотору ничего не сталось, и я с полоборота ключа оживил его. Снявшись с места, я помчался, не разбирая дороги, движимый настоятельной потребностью покинуть этот гиблый край, облюбованный кошмарными призраками, побыстрее очутиться на максимально возможном удалении от всех мрачных тайн Риверсайда.
Через три или четыре мили меня окликнул местный фермер – добродушный мужчина средних лет. Обрадовавшись возможности спросить дорогу, я притормозил, хотя и понимал, что представляю собой довольно странное зрелище. Мужчина охотно объяснил, как доехать до мыса Жирардо, и поинтересовался, откуда я еду в столь ранний час да в таком плачевном виде. Я, даже не пытаясь придерживаться правды, сказал ему, что ночью попал под дождь и нашел пристанище на ферме неподалеку, а с утра долго плутал в зарослях бурьяна, пытаясь разыскать автомобиль.
– На ферме, значит? – удивился встречный. – Интересно, на чьей бы это? В той стороне, откуда катите, нет никакого жилья аж до самой плантации Джима Фарриса за Баркерс-Крик, а до нее – миль двадцать ехать, никак не меньше.
Я вздрогнул, гадая, что за новую тайну знаменуют его слова, и спросил, не позабыл ли он про большой обветшалый особняк с воротами на дорогу.
– Ну вы и припомнили – верно, бывали здесь раньше? Так того дома ныне уж нет, в огне канул – лет эдак пять-шесть тому назад. Ох и странные же слухи о нем ходили!
Невольно встрепенувшись, я поинтересовался, какого рода были те слухи.
– Ну, звалось то поместье Риверсайд, держал его старый де Рюсси. Пятнадцать-двадцать лет назад там целая драма разыгралась. Сын старика женился за границей на иностранке. Уж больно многим в здешних краях она пришлась не по душе – манеры чудные, вид загадочный весь такой. Потом молодые внезапно взяли да уехали, а после старик сказал, что сын погиб на войне. Но послушать негров – так соврал старик. На самом-то деле, говорят, сам он в девицу ту и влюбился. Но она ему, понятное дело, отворот дала, а он от ревности совсем сбрендил и порешил ее на пару с сынком своим. В доме том, вот те крест, змея завелась – большая такая, черная, что смоль. Ну, можете мне не верить, конечно… но одно точно – Риверсайд сгорел, и старика де Рюсси с тех пор никто не видывал. Тоже, видать, в том огне костьми лег. Там ведь все сухое было, трухлявое – оно и немудрено, и дождь не уберег; а когда случилось это, я как сейчас помню, утро стояло сырое, пасмурное, опосля ночного ливня – ну совсем как сейчас… Сами-то что об этом думаете? По всему, не впервой вам слышать про Риверсайд. А историю про отца и сына де Рюсси слыхали раньше? Как по-вашему, что-то было неладно с девицей, на которой женился юный Деннис? Чураться-то ее все чурались, а вот почему – а поди теперь разбери…
Мои разбежавшиеся мысли никак не могли обрести должный порядок. Значит, поместье Риверсайд давно погибло в пожаре? И где же тогда, скажите на милость, провел я эту ночь? И этот волос на моем рукаве… короткий седой стариковский волос – откуда бы ему взяться?
Я уехал, так ничего и не рассказав фермеру, но вскользь упомянул, что пересказанная им байка о ревности едва ли имеет под собой реальные основания. Если верить ближайшим источникам настрадавшегося семейства, беда пришла в Риверсайд вместе с Марселин. Жизнь в Миссури испортила ее, и лучше бы Деннис никогда на ней не женился.
