Светлый лес не стал темней, но ощущение опасности обострилось. Я по привычке не смог, не сумел почувствовать настоящего страха. В моей голове проклятье все еще было со мной. Это ощущение былого всемогущества погубит меня, если я останусь здесь.
Мы двинулись дальше.
Я не мог знать, что чувствует Кей. У нее было непроницаемое лицо. Ее выдавал только скорый шаг и то, что оружие она несла так, чтобы в любой момент быть готовой выстрелить.
Через полчаса хода мы выбрались из лесу на некоторую холмистую местность - обзор был плохой, то и дело приходилось забираться вверх по довольно крутым подъемам и тут же спускаться. За холмами обнаружилось замерзшее озеро, сравнительно небольшое - с футбольное поле, а сразу за ним нас снова встретил лес, но уже другой. Этот встал плотной сплошной стеной, темный, непролазный, с нехарактерно густым для здешних широт подлеском. Вечнозеленые ели казались черными, особенно на контрасте с искристо-белым снежным покровом. Кей, сверившись с компасом и, на всякий случай, с бумажной картой, решительно повернула направо.
Мы двигались вдоль кромки еловых зарослей еще около часа. Обогнув выступающий мыс, повернули налево, в широкую просеку, где через равные промежутки возвышались монотонно гудящие опоры линий электропередачи - светло-серебристые высоковольтные великаны, навсегда застывшие с разведенными в стороны руками. Стало немного спокойней. Почувствовалось, что мы здесь все-таки не одни, мы все еще в своем мире. Человеческое жилье далеко, но оно где-то есть. Это место не полностью оторвано от цивилизации. Просто оно... такое. Здесь просто очень много снега, он тянется будто бы бесконечно, этим широтам плевать, что у кого-то там - середина осени. Здесь север и точка.
Где-то в глубине черного леса беспокойно, назойливо перекликались сычи. Последние двадцать минут мы поднимались вверх под небольшим уклоном, и, когда вышли на перевал, перед нами раскинулся величественный, тихий пейзаж укрытой белым саваном долины, спокойно спящей под тяжелыми серыми небесами. Вдалеке виднелся намек на черную замерзшую реку. Долину покрывали бурые заплатки лесов, и за этим всем можно было рассмотреть старые низкие горы, голубовато-серые, едва различимые на самом пределе зрения. Ветер бил в спину, позволяя смотерть вдаль, не щурясь.
- Слушай, а не должны мы с такой высоты видеть поселок у станции... и саму станцию? - спросил я у Кей, наблюдающую тот же пейзаж в бинокль.
Она ничего не ответила. В голову мне закралось подозрение: не могли мы.... не могли же мы потеряться?
- Кей?
Она скривила губы, передала бинокль мне.
- Куда смотреть?
- Туда смотри, - она показала направо и вверх.
Я принял бинокль, подстроил под свою ширину глаз, подкрутил резкость...
- Ага! Поселок!
- Поселок, - согласилась Кей, - но что-то я не вижу характерного моста через реку, да и вообще как-то он отличается от того, каким я его запомнила.
- Может, это потому, что мы идем туда не по дороге? На тракторе ты, скорее всего, иначе ехала?
- Может быть, - согласилась Кей. - Ладно, отдохнули, теперь погнали. Осталось мало. Там поедим и я посажу тебя на поезд.
- Перспектива не так уж плоха, - признался я.
Есть хотелось. Организм, возмущенный суровыми климатическими переменами, начал требовать свое.
Дорога пошла на спуск, идти стало проще. Мне показалось, что мелькающий по бокам лес становится тем выше, чем глубже мы входим в долину.
Снежный покров утоньшался, воздух застыл в безветрии. Окружающую дикую тишину нарушали лишь наши шаги и шерох одежды. Надоедливые сычи, неумолкавшие весь путь по просеке, куда-то пропали.
- Рейнхард, будь, если что, готов, - проговорила Кей.
- Нагнетаешь.
- Если бы.
- И что мне, по-твоему, стоит делать, если вдруг?..
- Вот уж не знаю. Ну... может, хотя бы, успеешь залезть на дерево?
- Хорошо ж ты меня оцениваешь.
- Ну, извиняй, - она хмыкнула. - Но, сам понимаешь, какой от тебя сейчас прок.
Ее замечание укололо. Но она была права. В случае чего толку от меня и правда будет не много.
Мы шли по тонкой перемычке между двумя озерами. Кажется, мы снова выбрались на дорогу, хотя точно я бы не смог сказать. На снегу все еще не было никаких человеческих следов. Белую сплошную скатерть иногда пересекали тонкие цепочки отпечатков птичьих лап и заячьи петли. Людского жилья тоже было не видно.
Короткий подъем наверх - и снова над нами сомкнулись сосновые кроны, закрывая от взгляда темнеющие небеса.
Да, хоть солнца и не видать, но закат все ближе... Нам надо бы поспешить.
Этот сосновый бор был похож на тот, светлый, в котором мы нашли обглоданный олений остов. Те же мощные, золотисто-белые шершавые стволы, почти лишенные ветвей у оснований, топорщащиеся пышной игольчатой зеленью на высоте метров в двадцать. Но в этом лесу оказалось куда как меньше перепадов высот и оттого видимость была хорошей. Я с легкостью различал более светлое пространство вдалеке - там лес кончался, уступая место заснеженным полям.
