– Пойми меня, мой мальчик. Я бы не стал ввязываться в бессмысленные прения с этим человеком, тем более заочные, но… время поджимает. Есть вещи, которые нуждаются в пояснении. Мир, в котором поражена нравственность, скорее всего обречен. Посмотри, что вокруг творится? Все катится непонятно куда. И в этой ситуации, единственное, что меня волнует это, как ты будешь справляться с вызовами которые ставит время.
– Я справлюсь
– Хотелось бы! – тихо сказал старик. – обидно будет если на тебе угаснет наш род. Он корнями уходит к истокам этого государства. Белозерские – двенадцатое колено Рюрика. Твои пращуры – Иван Федорович и его сын Константин, сражались и погибли на Куликовом поле. Мне и твоему прадеду, Владимир Васильевичу, довелось стать участниками Белого движения; Ледового похода Добровольческой Армии. Мы знать, белая кость этой страны, а знать, это не просто кровь и благородство, это дух нации; ее скрепляющий каркас.
– Как мне хотелось, чтобы все в России было проще? Да и я чувствую себя уверенней без всех этих регалий.
– Пусть так, но это не освобождает тебя от ответственности за наш род.
–Должен тебе признаться, что я сейчас не готов брать на себя хоть какую либо ответственность. – в полудремоте, сказал Андрей.
– Ты у меня очень умный мальчик. И обязательно справишься. Для меня это очень важно, понимаешь? История рода Белосельсеих-Белозерских. Ты же сдержишь данное мне слово?
– Обещаю.
– Материала, думаю, достаточно. Я его по крохам собирал; систематизировал. Работать будет легко. Там еще, наши с бабушкой письма. Сохрани их, пожалуйста, и не предавай гласности. Не надо выносить все это за пределы семьи.
– Мог бы мне этого не говорить. – зевнул Андрей.
– Но эти… – дед вынул из кармана тонкий пакет. – Прочитай их, и поступай на свое усмотрение…
– Деда! Скажи мне пожалуйста, почему ты все время возвращаешься к вопросу элит?
– Возрождение России начнется с возрождения элиты. Её многострадальной элиты, может и заслужившей основательной трепки, но не изгнания и уж тем более не уничтожения.
Элита, является носителем духа…
– Не российский народ?
– Народ? Народ – легкомысленен! Кто слаще поет, за тем и пойдет. А страна в которой мы живем уже давно не Россия! Совдепия… Советский Союз… И вообще, это чушь – утверждение, что народ всегда прав. Толпа, она как правило обезличена. Сейчас, Россия опять очень похожа на всадника без головы. Ни бога в сердце, ни царя в башке. Но ее возрождение может начаться только с возвращения русского дворянства; русской элиты. Конечно, здесь многое нужно переосмыслить. Но в любом случае, народ без элиты это стадо. Нация без элиты – обречена. Она, просто-напросто, вымирает… – У тебя нет ощущения, что ты тянешь страну в прошлое? По-моему, для конца двадцатого века. самодержавие не самый лучший рецепт. Однажды, оно уже завело нас в тупик.
– Я сейчас не о политике; я, о нации. О нашем самоощущении. Кто мы? Зачем? Куда идем? Это общечеловеческие вопросы, но именно с них начинается личность; общество. Нация не может существовать без идеи и её носителей – элиты. А что касается политики, пусть будет, что угодно, только не коммунизм. Коммунизм – это не рецепт, это билет в ад.
– Но почему тебе не признать, что мы сверхдержава, с нами считаются, наша экономика растет. Это же очевидные вещи. Реформы, конечно, нужны; и серьезные, но….
– Думаешь, мы больны гриппом? Пара таблеток аспирина, а далее сладкая и беззаботная жизнь? Это близорукость! Нет – это глубочайшее заблуждение! Страна больна и это глубин-ные поражения. Больна, может быть, еще со времен Рюриковичей; или смутного времени. Не было никакой связи между простым людом и высшими сословиями. А когда Романовы усугубили все это крепостничеством, тут и совсем худо стало. И слово-то какое гадкое выдумали – крепостной! Раб! Вещь – которую можно продать, купить, обменять. В результате, на поту и крови крепостных мы получили блистательную аристократию и безземельное, малограмотное, озлобленное крестьянство. И эта элита, хозяева земли русской, относилась к ним, как к животным. Естественно, что при подобном положении вещей, у подавляющего большинства крестьянства глубинной любви к своим хозяевам никогда не было.
– И собственности у них никогда не было…
– Вот, я тебе и говорю. Попытки, что-то изменить, конечно были. Но вспомни, что наши дворяне устроили Александру 1, когда он задумался о возможности земельной реформы? А? Такой гвалт подняли, что он отступил! А с каким скрипом рабство отменяли? Как будто рок, какой то! В умах высокое искусство, в сердцах любовь, а в руках хлыст, батоги, да цепи. Казалось, Александр 2, Царь Освободитель, получите свободу, развивайтесь… Но нет! Не успели еще толком ничего создать, как уже разброд, червь сомнений, и демон разрушения во весь рост. И так до самой Катастрофы; этой чудовищной трагедии, бесконечное сваливание в пропасть…
– Не знаю, утешу ли тебя, но я верю в Россию…
