– Это правда. – согласилась женщина. – Мир крайне несправедлив. Хорошему человеку очень трудно в нем устроиться.
– Уважаемый Исаак Моисеевич! – решил разъяснить свою позицию Рауль. – Что вам сказать? Я много путешествую и должен вам признаться, что мир действительно несправедлив; особенно по отношению к евреем. Но я не знаю, почему это происходит. А, что касается фюрера, в разных странах к нему относятся по-разному. Немцы считают, что он отстаивает их права; венгры, что он борется с несправедливостью «Версальского мира». Даже в Америке у него полно поклонников. Конечно, огромную роль здесь сыграла пропаганда. Но феномен Гитлера волнует всех. И молодежь в особенности. Мы часто с друзьями обсуждаем эту тему. Мы даже изучали истоки его философии. Это, несомненно, Гвидо фон Лист!* Очень неординарный и многоплановый философ. Он не приемлет христианство и вновь уводит всех германцев к друидическому прошлому. Его Бог – природа! А главнее зло – разрушение традиций, отход от преданий предков. Он очень точно предсказал приход Гитлера к власти…
Рауль обвел быстрым взглядом стариков. Затаив дыхание, они слушали его.
…Да! Фюрер очень умело использует настроение масс. Здесь он виртуоз. Поклонение ему доходит до фанатизма. В Германии я очень тщательно подбираю слова, чтобы не сказать ничего лишнего. Да-да! Для них Гитлер безгрешен. Но будем надеяться, что он образумится и перестанет преследовать евреев…
– Ну, что я тебе говорила, Ися?* – оживилась одесситка. – Наш Рауль мальчик мыслящий, но он еще совсем мальчик….
– У меня достаточно амбиций, Надежда Соломоновна! Всю свою жизнь, я мечтаю строить, но пока действительность разрушает все мои, даже умозрительные сооружения. Я знаю, что неплохо образован, но не найду поля применения для своих способностей. Так, что я на распутье. Но ничего. Вот вернусь через пару месяцев в Стокгольм, обязательно заставлю своих дядюшек профинансировать один из моих архитектурных проектов. И вот тогда вы услышите обо мне.
– Насколько я понимаю, образование вы получили в Америке?! – поинтересовался Яков Мануилович Катц.
– Да! – утвердительно кивнул головой Рауль. – Энн-Арбор. Коннектикут.
– И как вам Новый Свет?! – не унимался старик.
– Нормально! Правда, последнее дни мне снилась только Швеция.
– Зачем вам Швеция, Рауль? – окончательно разомлел после очередной рюмки Исаак Моисеевич. – Давайте я вас усыновлю. Вы станете первым Израильским президентом, и мы восстановим на должном месте Храм Соломона.
– Почему нет? – воодушевился Рауль. – Ирод Великий кажется, был идумеем. Почему первым президентом Израиля не может стать швед?
– Только вторым, Рауль! Только вторым! На роль первого президента у меня уже есть кандидатура! – обняв слегка покачивающегося Исаака Моисеевича, запротестовал Катц.
– Не слушайте этих дряхлых сионистов, Рауль, – Надежда Соломоновна махнула в сторону супруга рукой, – и лучше пообещайте мне, что выполните в Иерусалиме то, о чем мы договорились. Чувствует мое сердце, что вряд ли мне придется еще раз удастся побывать там.
– Вы не должны думать, что я забуду, тем более после такого удивительного угощения. Непременно сделаю всё, как договорились. И еще самым подробным образом расскажу, что там творится. Надеюсь, что англичане уже навели порядок. Пока могу сказать только, что комиссия Пиля предложила раздел Палестины на два государства. Но вряд ли Амин аль-Хусейни* и его Верховный арабский комитет* пойдут на это.
– Вот, что я вам скажу Рауль. Нашему нечастному народу не стоит надеяться ни на кого, кроме себя. – махнул рукой Яков Мануилович. – Только забрезжит луч надежды, как тут же эти мудрецы с Даунинг-стрит обвиняют нас во всех грехах.
– Арабы загнали англичан в угол, и те не нашли ничего лучшего, как сократить квоты для переселенцев. – согласился с ним Исаак Моисеевич.
– Я постараюсь прояснить ситуацию.– пообещал Рауль.
– Постарайтесь. Нет ничего хуже, чем сидеть здесь в неведении…
– Только не попадите под руку нашим парням из Эцел.* Там тоже горячих голов полно. – обеспокоенно сказала Надежда Соломоновна.
– Да, Иерусалим – это мечта! Но знали бы вы, Рауль, что за красавица наша Одесса? – заплетающимся языком, сказал захмелевший Исаак Моисеевич. – Одесса это… это параллельная Вселенная. Это… Новый Иерусалим. Какая красота, какие люди жили в нашем городе?! Фроим Грач, Беня Крик, Мишка Япончик. Это же не люди, это легенды. А Утесов?! Такой талант, как Утесов, не мог не быть одесситом?! Хотя, конечно, откуда вы можете знать, кто такой Утесов….
– Одесса, может и хороший город, но Кёльн ни чем не хуже?! Кельнская синагога?! – поднялся на защиту родины Катц. – Хотя, что мне рассказывать?! Вы же, конечно, видели этот шедевр! А какой у нас синагогальный хор?!
– Не верьте ашкенази, Рауль! Очень подозрительный люди, скажу я вам. Пришли откуда-то с Хазарии, говорят на идиш! Вы, осторожней с ними…
– Идиш! – оживился Рауль. – В Нью-Йорке, местные евреи постоянно крутили одну мелодию. Сейчас, сейчас вспомню… Купите, койфте папиросн*…
