Отец, хотел было еще что-то добавить, но он согласно кивнул головой и зашлепал в свою комнату.
Наутро, не смотря на признаки легкого отравления, домой Роман возвращался в приподнятом настроении. Недолго полюбовавшись у зеркала подарками, повалился на кровать и уперся взглядом в потолок. Противоречивые мысли раздирали его. Он чувствовал, случилось нечто неординарное; возможно, поворотный момент в его судьбе. Откуда-то взялась, уверенность, что эта встреча может повлиять на всю его дальнейшую жизнь. Впервые, за свои «долгие» шестнадцать лет, он заглянул за занавес, где жизнь разительно отличались от привычного ему быта. По советским меркам, он жил не плохо, но они никак его не удовлетворяли. Охваченный фантастическими идеями, он жил в ожидании чуда, все больше отдаляясь от реальности; настраивал себя на нечто большее. Возможно, это было связано с возрастом, стремлением к свободе, самостоятельности, чему то значимому. Все чаще, он ловил себя на мысли, что его родственные чувства горят тем ярче, чем дальше он находится от дома.
Вернувшись к зеркалу и полюбовавшись собой вволю, Роман снял с головы кепку, покрутил, и отшвырнул со злостью на кровать. Мысленно, он упрекал себя за ту маленькую радость, которую проявил получив подарки.
– Надо быть выше таких мелочей! – твердо решил он, свора-чиваясь на кровати в клубок. Спал тревожно. В совершенно неестественной для себя позе. Уже под вечер, сквозь сон, услышал, как возвращаются с работы близкие. Когда, шум в коридоре усилился, он поднял веко и в свете распахнувшейся двери, увидел тетку и сестру.
– Ты, что это, в одежде спать? – сдувая с лица растрепанные волосы, устало бросила тетка. – Сил на вас никаких нет…
– Гулена…. Где ж ты ночку ночевала? – пропела ей вслед сестра.
– Почему без стука? – протирая глаза, Роман пытался присесть на кровати. – Я вас спрашиваю? Почему без стука? Прошу не беспокоить, когда я отдыхаю….
– Что, дурь левая была? – завертела у виска пальцем сестра.
– Спятил, совсем! – ошарашено уставилась на него тетка. – Вот, сейчас, шваброй огрею, узнаешь у меня.
Сделав несколько шагов, она остановилась.
– А ты у меня, случаем, не заболел ли? – обеспокоенно покачала она головой, и вздрогнув на раздавшийся звонок исчезла в прихожей. – Отец пришел, – раздался оттуда ее голос. – Ужинать пора. Отдельно приглашать не буду….
Посидев несколько минут в прострации, Роман упал на кровать, и разразился веселым смехом.
– Ой, дурак! Ну, полный дурак!
9/
Рауль.
Иерусалим. 1936г
Иерусалим поразил Рауля своей бесконечной архаичностью, возвращявщей в вечное прошлое. Город захватывал неповторимой атмосферой. Рауль бродил по его старым улочкам, словно путешествуя в искривленном времени, наслаждаясь огромным количеством храмов, вытесанных в хитросплетениях пространства. Латинские, армянские, византийские, арабские… В любом квартале, за каждым поворотом, они тянулись ввысь, как червоточины, сокращая путь к небу. Никто из завоевателей не обходил этот город стороной; египтяне, ассирийцы, вавилоняне, византийцы, арабы, турки; персы, македонцы, римляне. Их было много, завоевателей! Они приходили и уходили; разрушали Храм и угоняли евреев. Те, с достойным уважения упрямством возвращались, чтобы напомнить о себе и вновь быть изгнанными. И так, из года в год, из века в век… Кажется, все познал этот город и его жители, с грустью взирая на суетный мир. Но нет! Новый виток истории и…, новые лидеры, новые вызовы; новые войны.
Еврейский квартал встретил Рауля молчаливой настороженностью. Люди косились на него с той подозрительностью, с которой относились ко всем британцам. Их здесь не жаловали, ни арабы, ни евреи. Идея раздела Палестины на два государства, вызвала бурю эмоций. Комиссия Пиля* пытаясь угодить обеим сторонам на самом деле вызывала всеобщее раздражение. Евреи рвались на историческую родину, арабы требовали полного прекращения иммиграции. Их лидер Амин-аль-Хусейни* организовал ряд погромов, после чего многочисленная группа евреев, в Старом Городе, фактически оказалась на осадном положении, и в постоянной тревоге.
В этой сложной ситуации, Рауля интересовала, только туристическая сторона вопроса. Его воображение, в туманных силуэтах еврейского квартала, выискивало мистические силуэты храма Соломона, на горе Мориа*; ковчег завета, перенесенный сюда Давидом из Хеврона*; прочие древности…
Жизнь оказалась куда прозаичнее. Синагоги, среди которых выделялись «Хурва»*(руины) и Тиферет, «Караимская»*, а так же, «иешевот»*(высшие духовные заведения для изучения Устного Закона) находились в запущенном состоянии. Да и вся обстановка была крайне напряженной. Быстрый рост еврейской общины сделал арабов неконтролируемыми; вооруженные противостояния, стали повседневными. Очень быстро, обстановка во враждующих общинах достигло пика. И несмотря на относительный порядок, наведенный англичанами, новую волну погромов можно было ожидать в любую секунду.
