– Привет, Тат! – встав рядом, он крепко обнял девушку за плечо. – Думал, уже не придешь. Эти девчонки вечно заставляют себя ждать! – подмигнул он деду.
– Значит, вы в школе работаете? – нахмурился старик.
– Подрабатывает. Полы моет и все такое.
– Я сразу понял, что для преподавателя она слишком молодо выглядит…
– Отец оставил их, когда она была еще малюткой.
– Никакие полы я не мою, – пытаясь вырваться, запротестовала Татьяна, но Андрей только крепче прижал ее к себе. – Я преподаю….
– Мы всем классом взяли над ней шефство…
– Это очень похвально. – подбодрил смутившуюся девушку «старик». – Не нужно стыдиться черной работы. Вы знаете, что цесаревны, вместе с государыней, служили в госпитале медсестрами и выполняли самую черную работу?
– Ничего я не стыжусь. – Татьяна квадратными глазами уставилась на Андрея. – Я…
– Ничего она не стыдится. – повторил за ей Андрей. – Она сильная девушка…
– Я.., я преподаю …, – вконец, запуталась Татьяна.
– Еще она хочет сказать, что делает это из протестных соображений. Таким образом, она выражает своё несогласие с ролью женщины в современном обществе….
– Я его учительница! – не выдержав, притопнула ногой Татьяна.…
– И что по призванию она учительница…
– Так! Я думаю, вы без меня разберетесь. – затряс головой «старик». – тем более, что мне пора. Тут, у нас кружок любителей бриджа организовался, и потому я оставляю вас, и не советую ссориться. Ты сегодня меня не жди. Я еще в Вязовку заскочу. Поброжу, немножко, по тамошним угодьям. Да и в Шахмотово загляну.* Господи, во что они превратили Шахмотово.
– Пойдем Тат! Взрослых надо слушаться. Разве не этому учат в школе?
Воспользовавшись заминкой Андрей, буквально, приподнял девушку над полом и вынес в свою комнату. Очутившись в незнакомой помещении, она стихла. Его рука по-прежнему сковывала её движения, но она почему то не спешила избавиться от нее.
– Пусти! – наконец, сказала она.
– Давай, постоим так чуть-чуть?
– Мой отец не оставлял семью! – глядя перед собой, пожало-валась Татьяна
– Очень рад за вас! – его объятия ослабились, но вместо того, чтобы отпустить, он повернул ее к себе, и обнял двумя руками за талию. Его взгляд, задержавшись на груди, стал медленно взбираться вверх, подгоняя перед собой горячую волну. – Как часто тебе говорят, что ты прекрасна…
– Романов не забывайте, я все еще ваш преподаватель! – почувствовав его губы, она закрыла глаза, и сделала глубокий вздох.
– Прежде всего вы красивая женщина, и только потом все остальное…
– И что это за Тата? Что за фамильярность? – вновь оторвав-шись от его губ, часто задышав, сказала она.
– По-моему, тебе подходит…
– Может быть, ты скажешь, что я делаю? – растворяясь в его объятиях, она все еще слышала свой голос.
– Что ты делаешь?
– Я, схожу с ума…
Ей было хорошо в его кровати, просторной и вместе с тем упругой, как его тело. В плену обездвиживших её объятий; в клубке из слившихся воедино губ, рук, ног. Время текло как мед; растягивая часы в годы; в тысячелетия. И она не хотела покидать эту страну блаженства. Дремала, выжатая до последней капли, подрагивая под волнами накатывающей на нее неги…
– Спишь? – услышала она его голос.
– Досматриваю сон….
– И что тебе снится?
– Ты… Мне снишься ты… хочется выпить из тебя всю кровь, все жизненные соки, чтобы ты и пошевелиться без меня не мог.
– Жестокосердная….
– Я воздаю за время, которое ты меня мучил.
– И долго я тебя мучил?
– Вечность. Ту вечность, которую я провела без тебя, в одиночестве. Это была сплошная пустота…. И я, хочу сполна воздавать тебе за все страдания, за обиды, которые ты мне нанес.
– Я буду наказан?
– Разве, совсем чуть-чуть. Ты у меня еще маленький. Тебя я буду любить….
– Тебя смущает мой возраст?
– Нисколько. Я ждала тебя. Именно, тебя. Я ждала чего то серьезного, неординарного. И чтобы все, как положено – тупая, бабья, безбашенная любовь. Нам без этих пошлостей никак нельзя. Мы женщины, натуры романтические.
– Я тоже ждал тебя… Если бы ты не появилась, я бы влюбился в лягушку и колдовал над нею, пока она не превра-тилась бы в принцессу.
– Ты и твой дед, очень опасные для женщин типы. Вы не говорите, а словно завораживаете. Потом глаза… Ты знаешь, что у вас одинаковые глаза? В них можно утонуть; они хуже всяких приворотных зелий…
– Вообще-то, это я должен говорить тебе комплименты…
– Надеюсь, ты не комплексуешь?
– Нет. В настоящее время, я больше сражаюсь с одиночеством.
– Свое общество, как минимум, я тебе гарантирую. Ты даже не представляешь, какая я собственница. На шаг не отпущу.
– Да? Об этом, я и не подумал. – как бы про себя, сказал Андрей. – Несвобода – обратная сторона любви. В таком случае, что насчет компенсации…
– За что?
– За то, что ты неописуемо красива! За пагубное влияние твоих чар на детскую психику.
Присев на кровати, Татьяна притянула его к себе за подбородок.
