– Но кто вас заставляет делать эту грязную работу? Разор-вите цепь….
– Во-первых, молодой человек, я не считаю нашу работу грязной. Да, на войне нужно убивать, или отдавать команды, но он таков, мир. И был всегда таким, ничего не изменилось. И ничего тут не поделаешь. Что до ответственности, её несут те, кто отдают первоначальные приказы. Из теплых и уютных кабинетов. Обрекая десятки тысяч, миллионы людей на грязь, лишения, кровь. Чаще всего, военные, только расхлебывают кашу, которую заваривают гражданские. Мы же, руководствуемся присягой! Присяга – это вериги, которые обречен нести любой военный человек.
– Но ведь она нарушается повсеместно. Все поголовно, нарушают Женевские конвенции ведения войны? Вот вы, поставлены стоять на рубежах нашей Родины, но не за их пределами.
– Мы поставлены, чтобы блюсти её интересы…
– И разве, преступный приказ не отменяет присягу. Соблюдай мы это простое правило, не было бы войн.
– Вы очень наивны, молодой человек.
– Но почему? В чем заключается моя наивность? Должно же быть какое-то высшее правило?
– Война, как и политика, это борьба без правил. На войне нет правил, а точнее, есть одно, главное – свой, чужой…
– Вот Западная пресса и шумит. Что они нам только не приписывают? Выходит все это правда?
– Зачем вам, сыну посла, журналисту, лезть в наши военные дела? Любой материал, можно, как угодно подать; как угодно преподнести.
– В свете политики открытости, проводимой нашим государством, сыну посла интересно все….
– Хорошо! Пусть, сын посла, высказывает предположения, а я буду или не буду их опровергать…
– Вот тут говорят, о ковровых бомбардировках….
– Без комментариев…
– Напалм….
– Без комментариев….
– Кассетные бомбы…
– Без комментариев….
– Химическое оружие?!
– Вот это точно нет.
– Больше на ум ничего и не приходит….
– Я бы добавил сюда еще и некоторые вакуумные устройства, но это тоже без комментариев….
– С юридической точки зрения, считаете ли вы нашу армию преступной?
–Я бы не стал так резко выражаться. Я считаю нашу армию воюющей. Мы отстаиваем свои интересы.
– И ради этого вы допускаете гибель мирного населения?
– Для меня, в первую очередь, гибнут мои солдаты. Твои сверстники, между прочим. Мальчишки, практически! И тут я полностью с вами согласен, армию нужно выводить, и как можно скорее….
– Это ваше мнение, или мнение военного руководства?
– Насколько мне известно, переговоры уже завершены. Мы на пороге подписания мирного договора…
– Это здорово, что мы начали чистить свои конюшни.
– Не боитесь? Откроем шлюзы, можем в собственном дерьме захлебнуться!
– А разве есть другой выход? По-моему надо попробовать…
– Не знаю, не знаю.
– Ну что, товарищ генерал, готовы? – раздался веселый голос Андрея.
– Так точно.
– Тогда, прошу сюда. Откроем врата стольного шведского града, чтобы погрузиться в мир чистогана, наживы, и разврата.
– С огромным удовольствием.
– Начнем, пожалуй, с «лифта Катарины»*; это лучшее место чтобы увидеть город во всей его красе. Итак… Набираем побольше воздуха Родины и покидаем территорию Советского Союза.. Вот здесь, вы еще товарищ, а там, уже господин. И осторожней в дверях. У нас доводчик неисправный…
– Я готов! – уверенным голосом пробасил генерал. – Нет, нет… Только после вас.
18\
Королевский дворец.
Будапешт 1938
Будайская крепость, древняя резиденция венгерских королей, гордо красовалась над мутными водами Дуная. Множество старинных сооружений, венчал великолепный Замок, накрытый черепичным покрывалом. Она словно всплывала из нагромождений времен.
Величественный ансамбль Королевского Дворца поднимался из средневековых руин. В его блестящем окружении, выделялись, готическая вязь собора святого Матияша и примыкающий к нему Рыбацкий бастион. Площади, фонтаны; каскад скульптурных групп великих полководцев, охранявших покой и благополучие венгерской знати. На одной из колон резиденции, восседала птица Турул*, с широко раскинутыми крыльями. Мистическая птаха зорко следила за владениями Аттилы. В её когтях, уверяли Рауля, был намертво сжат легендарный меч*. (Вечером, в лучах заката, со смотровой площадки фуникулера, открывался великолепный вид на Будапешт и соединяющий две части города, Цепной Мост.) Королевский дворец, Рауль невольно сравнивал с подобной резиденцией в Стокгольме и если находил, какие либо сходства, немедленно сообщал об этом Миклошу. Сын регента, как показалось Раулю, несколько снисходительно относился к таким сравнениям, нисколько не сомневаясь, что пуп земли находится именно здесь, у скульптуры Святого Иштвана.
Во многом Рауль мог бы согласиться с ним. Древний замок доминировал над городом, как обобщенный образ Венгрии, как храм ее элиты, как символ общих устремлений жителей этой прекрасной и горячо любимой им страны.
– Как тебе жизнь в музее? – спросил Рауль, когда они верну-лись в комнату Миклоша. – В ряду портретов монархов не хватает только портрета твоего отца.
– Между прочим, в 22-ом, ему предлагали корону. После провала попытки реставрации. Но он отказался. Иштван* мог стать наследным принцем.
