– Давай, сегодня, послушаем другую музыку. – Роман отошел к администратору, о чем то пошептался, отдал кассету и поманил её пальцем. – Позвольте? – взяв за руки, притянул к себе. – Как бы банально не звучало, но это… Битлз! – вместе с зазвучавшей музыкой, повел он её в танце. – Ревнивый парень*.
– Боже! Здорово как? – закрыв глаза, разомлела девушка. -Ты просто прелесть.
Роман чувствовал её волнение, и только улыбнулся в ответ. Как-то незаметно, они выпили пару бутылок совсем неплохого вина, закусывая изумительной рыбой, которую без конца подносил шашлычник. Татьяна жаловалась на «округлившийся животик» и то и дело посматривала на часы.
– Да ты места себе не находишь… Куда он денется, твой ненаглядный?
– Он самый настоящий хмырь, твой друг. – наконец, не выдержала она.
– Это еще почему?
– Мог бы взять меня в свою Швецию…
– Я бы тоже не отказался. – пожал плечами Роман.
– Знаешь, что я тебе скажу? – нагнулась к нему Татьяна. – А не пошел бы твой дружок куда подальше?
– И я так думаю.
После не в меру сытного застолья, они долго валялись на песке. Роман, даже вздремнул на берегу раскрасившего воды, желтыми огнями моря. Затем, вернулись в номер…
Андрея нигде не было. Ни к шести, как обещал, ни к семи, он так и не появился. А вскоре, зазвонил телефон, и из администрации пансионата, сообщили ошарашенной Татьяне, что в связи с возникшими обстоятельствами, Андрей Дмитриевич Белосельских, приносит тысячу извинений и просит его не ждать. Застыв от неожиданной вести, Татьяна беспомощно посмотрела на Романа, не в силах что либо выдавить из себя. Он бережно усадил её в кресло, забрал с усилием, трубку и положил её на аппарат.
– У тебя есть что нибудь выпить? – с трудом выдавила она из себя.
– Коньяк.
– Это конец. Он больше не хочет меня видеть! – обреченно сказала она, осушив залпом рюмку. – Я чувствовала это. В последнем разговоре, он сказал мне, что пришла пора поставить все точки над и. Вот и поставил....
– Ну, что ты говоришь? –взялся утешать её, Роман – Что, собственно случилось? Не приехал сегодня, приедет завтра. Не надо ничего выдумывать. Сейчас, дозвонюсь и всё выясню.
Вместо ответа, она сорвалась с места и схватив за руку, увлекла его за собой. Маленький городок, словно в насмешку, искрился радостью. Все, здесь, дышало праздником – море, небо, горы, лица людей. Повсюду играла музыка; брызгами лился смех.
Роман никак не мог подстроиться под рванный ритм ее шагов; она то уходила вперед, то шла медленно едва передвигая ногами.
– Давай, искупаемся! – неожиданно предложила она. – Слабо, бухту переплыть?
– Да я бассейн с трудом одолеваю. – попытался отшутиться он. Для волгарей, он плавал неважно, но был готов на все, лишь бы ее успокоить. Но едва они вошли в воду, берег стал стремительно отдалялся, а вода быстро холодеть.
– Давай назад! – робко попытался остановить он её, но она будто не слышала. Более того, сменила брасс на кроль.
– Что ты делаешь? – бросившись грести вслед за ней, воскликнул он. Никогда еще, ему не приходилось заплывать так далеко. – Перестань валять дурака.
Когда, наконец, он нагнал, и смог оглядеться, то понял, что они где-то посередине бухты. Татьяна лежала на спине не обращая на него внимания. Затем выпрямилась, подняла руки и пошла ко дну.
Очертя голову, Роман нырнул за ней. Он не мог поверить в происходящее. Это было какое-то безумие. Из последних сил держась на воде, он ещё должен был кого-то спасать. Обмякшее тело девушки, выскальзывая из руки тянуло вниз. Стоило огромных усилий вытолкнуть её на поверхность.
– Отпусти меня! – неожиданно, совершенно спокойно, сказала она. Отплыла на несколько метров и вновь подняла руки. Но, он был готов к этому и не дал ей погрузиться глубоко под воду. Так повторилось несколько раз. Он чувствовал, что силы покидают его, и где-то глубоко внутри, пробуждается страх. Нужно было, что-то предпринять. В очередной раз вытолкнув её на поверхность, он с силой влепил ей пощечину…
– Слушай, Офелия! Хочешь утопиться, пожалуйста! Но будь добра, сделай это без меня, иначе моя жизнь будет на твоей совести.
Ничего не ответив, Татьяна легла на грудь, и как ни в чем не бывало, загребла к берегу. Минут через десять, Роман понял, что переоценил свои силы, и что до берега ему не дотянуть. Словно, почувствовав, она подставив плечо, дав перевести дыхание; еще минут через десять, замерзшие и обессиленные, они вышли на берег.
До пансионата шли долго, почти не разговаривая. В номере, она скинула платье и стала под душ. Роман налил себе коньяк, взял гитару и завалился на кровать.
– Все влюбленные, любят из ничего раздувать трагедии, – думал он. – Но он не такой. Он ни за что не даст захватить себя таким пустякам. Расстроенная гитара дребезжала, пальцы не слушались, но постепенно, он почувствовал гриф и стал извлекать чистые, глубокие звуки. В душе, он ругал Андрея. Ему было больно за Татьяну; за себя. Не зря, последнее время у него было такое гадкое настроение. Ничего не складывалось; валилось с рук. «Этот мир никогда не станет другим».
