– А эта девочка далеко не простушка. – сказала Татьяна. – Андрей, парень; видный! Две квартиры в пределах Садового кольца. А какое будущее? Ходят упорные слухи, что его отец имеет виды на министерство иностранных дел.
– Отчим. – поправил Роман.
– Кто воспитал, тот и отец. – нервно, отреагировала Татьяна. – Где их искать, настоящих папочек?
– Машина, у него классная. Бронированная. – с восхище-нием, сказал Роман. – Кстати, твоему еще не дали?
– Отказался. Сказал: «на Волге ездит буду. Остальное – из-лишества».
– Мне тоже не нравится этот роман. Ну, слишком она… юна. Может, он педофил? – Да ну тебя! – в смущении, Татьяна хлопнула Романа по плечу. – Вон там! Смотри! – указала она рукой на склон. – Это они…
– И вовремя. Жрать хочу…
*Урал – река в Казахстане
30/
Графиня Эва Г.
Будапешт 1938
На следующий день после приема в резиденции регента, Рауль все же встретился с представителем министерства финансов и изложил ему суть вопроса. Контакты с чиновниками всех рангов Европы, все больше убеждали его, что нет более эффективного решения вопроса, чем подкуп. Только этот метод, по его опыту, работал безотказно.
– Блокирование счетов этой компании не способствует развитию шведско-венгерских отношений, – уверенно начал встречу Рауль. – Среди её акционеров множество граждан нашей страны, шведов. Ущемление их законных прав может вызвать негативную реакцию; тем более, что деятельность интересующих нас компаний не попадает под действия ни первого, ни второго антиеврейских законов. Поэтому, и в Стокгольме и в Будапеште считают разблокирование счетов компаний отвечающими интересам наших стран.
– Да! Мы получили указание тщательно рассмотреть ваш вопрос. – нарочито глубоко погрузился в бумаги чиновник. Это был типичный, сухощавый клерк, с хитроватым разрезом глаз. С его лица не сходила натянутая улыбка. – Хочу заверить вас, что дело будет тщательно изучено. О результатах мы сообщим вам не позднее конца месяца.
– Подобная волокита неприемлема в цивилизованном мире! – возмутился, Рауль. – Кому может понравиться, когда выводятся из оборота пусть даже незначительные средства. Дело, в принципе, не стоит выеденного яйца. Мы не можем беспокоить окружение регента по таким незначительным поводам.
– Вы понимаете, что ваш вопрос выходит за рамки нашей компетенции? – не поднимая головы, спокойным тоном, спросил чиновник. Рауль мгновенно понял, что он не из тех, кого можно взять легким наскоком.
– Нет таких вопросов, которые при желании нельзя было бы решать к интересам всех сторон. – быстро нашелся он..
– Только не в нашем министерстве. У нас все нацелено на строгое выполнение всех предписаний и положений. Вывести какое либо предприятие из под санкций это долгая и кропотливая работа.
Достав из кармана внушительный конверт, Рауль положил его на стол.
– Политика нашей компании состоит в том, что «мы не оставляем без внимания друзей». Здесь то, что прольет бальзам на старания ваших сотрудников.
Оказавшийся тертым калачам, чиновник скорчил недовольную гримасу, выражавшую полное недоумение.
– Мне будет трудно объяснить людям в министерстве, и всему венгерскому народу, зачем получать часть средств, если можно получить все?
– Затем, что в противном случае ваши действия можно приравнивать к грабежу, как в отношении собственных граждан, так и граждан дружественных стран. Но мы не хотим шума. Мы понимаем всю щекотливость ситуации и пытаемся уладить вопрос, учитывая интересы всех сторон. И если все будет сделано быстро и точно, вы можете смело рассчитывать на дополнительную благодарность. Вот такую сумму…
Рауль взял ручку и написал на бумаге цифру. Бросив на листок быстрый взгляд, клерк легким движением руки, смахнул конверт в ящик стола.
– Ну что же, я постараюсь! Сделаю все возможное! Прошу вас передать нам все нужные документы. Можете зайти ко мне через три дня. Нет, через два…
– Я рад, что наше сотрудничество обрело такой плодотворный характер. – улыбнулся Рауль, направляясь к выходу.
– Господин Валленберг! – неожиданно окликнул его клерк. – Скажите, что стоит за вашим заступничеством? Я имею в виду, евреев. У вас значительный процент? – блеснув стеклами очков, хитро прищурился мужчина
– Не понимаю?
– Знаете, господин Валленберг, мы венгры народ циничный; альтруизм среди нас не в чету. Зато у венгров в цене щедрость. Особенно, если эта щедрость за чужой счет. Мы ценим чужое расточительство. Если вы захотите решить какой либо вопрос, не утруждайте себя муками совести. Оставьте их нам. Просто будьте щедры и перед вами откроются все, даже закованные в неприступную броню, двери.
– У меня складываются другие ощущения! Я верю в Венгрию! Её радушие и гостеприимство. Её очарование не может быть разрушено корыстью меньшинства; я просто не могу увезти с собой в Швецию такие впечатления.
