И вот, он на Кавказе. По сути, эта поездка была организована ради него; дать снять напряжение, сбросить годичный груз службы. Но, он рвался в Москву. Прочь, от театральных вздохов и сентиментального созерцания природы… В Москве, все проще! – думал он, покусывая тонкий стебелек. – Настоящее средоточие жизни; мегаполис. Бурлящая пороками столица – вот его истинная страсть! Она загадочна, зловеще притягательна. В ней бьет другая жизнь, о которой он, еще совсем недавно, ничего не знал. Да и откуда? В России, провинция – это захолустье; серая дыра в которой ничего не происходит. Студеное пространство, в котором нет ни движения, ни просветов. Где люди не рождаются, не живут и не умирают, а только проявляются из зазеркалья и снова исчезают в нем, не оставляя после себя ни малейшего следа.
Ну, кем он был? Сын не вернувшегося с дежурства подполковника пожарной части, чьей пенсии едва хватало на мало-мальски приличествующий быт? Рыжеволосый бес, оббивавший кулаки в спальных кварталах закрытого провинциального города. Злобный зверек, лишенный провидением всего, кроме амбиций? Единственно, что вынес он из своего отягощающего прошлого, так это память. Нужда, обиды, унижения, тягучая промозглость невыносимо скучных дней. Они не давали забыть о себе. Нет! Никакого озлобления, он не чувствовал, такую «рос-кошь» он не мог себе позволить, но непреодолимое желание схватиться поскорее с миром; схватиться насмерть, не покидало его. Деньги – вот где, и он не сомневался, к нему придет успех. Поэтому, скорее домой. В Москву! Подальше от этой пошлой идиллии…
Роман закрыл глаза. Маленький клочок пушистой ваты, медленно плывший высоко вверху, исчез. Он чувствовал тепло женских рук, массировавших ему голову; слышал её тихое дыхание. Время от времени девушка опускала голову, чтобы нежно, губами коснуться его лба.
Когда-то, он был в нее влюблен, как впрочем, и во всех своих подружек. Возможно, любовь к ней была его первым настоящим чувством. К несчастью, не взаимным. В любовном треугольнике, она предпочла другого. Это было время неопределенности, в котором, он наделал кучу глупостей, и о котором не хотел вспоминать. И высоко ценил ту деликатность, с которой она отнеслась к его чувству. Итогом её усилий стало то, что их отношения переросли в дружбу. Всматриваясь в лицо Татьяны, Роман с трудом скрывал озабоченность. Вчера, на Кишинских порогах*, волной, её швырнуло на скалу. Она еще легко отделалась. Но ни ссадины, ни синяки не портили ее лица; выглядела она трогательно.
– Как ты, малыш? – притянув к себе, он ощутил на её щеке солоноватый вкус слез. – Не плачь.
– Господи! На мне живого места нет. Все болит! – вытирая выступившие слезы, простонала Татьяна. – Но ничего. Вы-дюжу. Я ведь двужильная…
– Вот, и не хнычь. А, давай-ка, пойдем посмотрим, как мест-ные форель ловят. – резко вскочив на ноги, Роман подал ей руку. – У меня не получается. Сколько не пробовал, ни одной не поймал.
– Где наша сладкая парочка? – Татьяна бросила взгляд в сторону гор.
– Не знаю. Меня от их слюней, тошнит.
– Ничего не замечаешь?
– Кроме её великолепных ног, ничего!
– Ну, тебя! – толкнула она его в бок. – У него глаза горят. Мало того, что твой ненаглядный друг скатился до малолеток, так он еще и втюрился.
– Я, конечно, могу сказать, что он всегда был неразборчив в выборе женщин, но ведь ты опять меня ущипнешь. – отбива-ясь от тычков, сказал Роман. – На его месте, я бы ни в чем себя не ограничивал. Хотя, конечно, такая несправедли-вость раздражает. Кому овсянка, а кому длинноногие моде-ли… А ты, я вижу, все никак не успокоишься и по-прежнему ревнуешь его ко всему на свете.
– Можно и так сказать. Любовь и ревность, это из одного варева.. .
Ловить горную форель в ручье, впадавшем в Белую, казалось делом безнадежным. Она стояла под камнями, и надо было в ледяной воде отвалить камень, да еще успеть схватить её руками. Занятие само по себе не простое, но когда это и удавалось, юркая рыбка просто проскальзывала между пальцев. Местные справлялись с задачей куда лучше. Даже директор пансионата «Лесная Сказка», в котором они остановились, человек далеко не молодой, с меткостью баскетболиста методично забрасывал пятнистую рыбешку в ведро стоящее на берегу. Готовил, он её, не менее оригинально. Завернутая в ореховые листья рыба пеклась на горячих углях. Это придавало ей особый, неповторимый аромат.
– Пойдем, поищем наших следопытов…
– Главное, чтобы они не перевалили через Кавказский хребет. – протянув ей руку, Роман.
– Тебе не кажется, что они нашли друг друга? – чувствуя поддержку, Татьяна легко, перепрыгивала с одного камня на другой
– Совершенно очевидно…
– И где они познакомились…
– Сие есть тайна, покрытая тайной…
– Все вы мужики одинаковые. Стоит вам взглянуть на смазливую девицу, вы тут же теряете голову…
– Настоящие джигиты, никогда её не теряют. – с кавказским акцентом, воскликнул Роман.
