– Опять борцовый петтинг!* Давайте-ка, потихоньку собираться! – Татьяна тронула за плечо Андрея. – Устала, чертовски. Хочется выспаться.
– О, нет! – вырвавшись, из объятий Романа, вскочила на ноги Милица. – Только не пансионат. Там так скучно…
– Мы тут на пещеру наткнулись. – со слабым энтузиазмом, начал Андрей. – Все выглядит очень и очень загадочно…
– Только не пещера. Я боюсь темноты. И ноги болят к тому же! – решительно запротестовала Татьяна.
– Послушай Тат. Это недалеко отсюда. Сегодня последний день в Гузерипле. Завтра сплав по реке и прощай горы! – Андрей пытался найти аргументы. – Ну, не капризничай?
–У нас обширная программа, – вмешался в разговор Денни. – Азишская пещера. В ней протекает река любви. Менгир, корытообразный дольмен на левобережной террасе Белой. Еще, Казачий камень, кстати, это самый большой валун в Европе. Потом, источник – Золотой ключ, и Гранитный каньон. Очень хорошая программа.
– Какая там еще программа, Денни. Пощадите меня! – с мольбой в глазах, Татьяна повернулась к Роману. Но неожиданно, он не поддержал ее.
– Давай, старушка! Поднимайся! Разомнем косточки. Ну, что спелеолог? Веди нас к вратам ада.
– Путешествие к центру земли начинается. – воскликнула Милица,
– Нас еще в Хамышках ждут. – напомнил Денни. – Люди стол накрыли. Неудобно…
Быстро рассудив, что капризы неуместны, Татьяна сдалась. Тем временем, воспользовавшись внезапно начавшимися сборами Милица за руку отвела Романа в сторону и спросила:
– Ромочка! Солнышко! У меня к тебе необычная просьба. Ты не мог бы спросить у Денни, где здесь можно сделать тату?
– До Москвы не терпит? – недовольно покосился, он на нее.
– Ну, Ромочка! – запрыгала она перед ним.
– Ладно! Попробую!
– Постой! – остановила она его. – Дело в том, что тату надо сделать, ну, скажем так, в достаточно интимном месте. Ну, в этом районе, на внутренней стороне бедра.
– Послушай, Милица! Мы посреди Кавказских гор, среди зло смотрящих на нас исподлобья аборигенов, а ты предлагаешь, чтобы я попросил их сделать тебе тату в интимном месте? Я очень хорошо представляю, как будет звучать мой некролог. Как на ковбойском кладбище. Здесь покоится Роман Белькевич. Он погиб задав Денни Дудаеву идиотский вопрос…
33/
Эгер
Венгрия 1938г.
День, проведенный в Эгере, пронесся на одном дыхании. Город походил на небольшой музей, по которому легко прослеживалась история европейской архитектуры; неоклассицизм, барокко, рококо. Великолепные дворцы, ратуша, базилика, турецкий минарет; доминирующая над городом Эгерская крепость. И все, буквально, утопало в цветах, самых экзотических форм и расцветок.
До вечера, Миклош откровенно скучал, всецело вверив гостя Эве. Но затем взялся развлекать друзей. В маленьком отеле, их переодели в венгерские национальные костюмы, и только затем они отправились в колоритный ресторанчик с небольшим, саксофон, труба и пара скрипок, оркестром.
В просторных красных шароварах, белой рубахе, с вышивкой на длинных рукавах и груди, Рауль не испытывал даже намека скованности. Тем более, что «Бычья кровь»* сполна оправдывала свое название. Уже после третьего бокала эгерского, он ощутил необыкновенный прилив сил; почувствовал себя настоящим гунном.
– Сейчас ты услышишь голос Венгрии! – с первыми звуками музыки, Миклош увлек за собой Рауля. – Это настоящий, деревенский Вербункош, не то, что ты слышишь на приемах.
В медленной части танца, называемой Лашшан, Рауль неуклюже притоптывал в кругу из группы юношей, в нарядных шапках с перьями и лентами. Но вот, Миклош вышел на середину круга и размахивая шашкой, выкрикнул несколько звучных команд. Начался Фришш*. Ритм танца быстро ускоряясь, принял бешеный темп. Вторя танцорам, в сумасшедшей какофонии звуков, Рауль самоотверженно пытался сохранять задаваемый темп движений, руками вычерчивая в пространстве, замысловатые узоры. Музыка была настолько заразительна, что он плясал до помутнения сознания… Вино лилось рекой, взмыленные музыканты вызывали неподдельную жалость, а они все танцевали, чтобы в коротких передышках, вновь и вновь провозглашать тосты за женщин и Венгрию.
С Эвой они танцевали чардаш. В черной, расшитой золотом, шапочке; короткой, в узорах безрукавке; юбке, собранной сборками у талии – она была очаровательна…
Миклош ухлестывал за девушкой в маске, в чудесном, черном национальном костюме, с вышивкой и множеством украшений. Но стоило только Раулю обратить на нее внимание, как Эва тут же тянула его на очередной танец.
– У нас южан, почему-то считают, что вы северяне холодные. Ну…, заторможенные, что ли! Не знаю. Ты не такой. Ты, и это я могу сказать с полной уверенностью, очень не простой…
Рауль танцевал и пил, пил и танцевал; и очень плохо помнил, как попал в отель. Сознание заполняли обрывочные фразы на ставшем близким, языке; его несли куда-то на руках, он сопротивлялся и требовал шампанское.
