– Это очередная история о вашем коварстве! – подмигнул Роман, Андрею. – Я уже слышал много подобных историй. Но если разобраться, ее судить надо за нарушение правил дорожного движения. Девка вырубила у мужика под носом светофор и перевела стрелки, вот он и сошел с рельсов….
–Да ну тебя! – толкнула его в спину Татьяна. – Ты невыно-сим. Не обращайте на него внимания, Денни. Он всегда такой.
– А мне нравятся захватывающие истории! – Милица мечтательно закатила глаза. – Правда, любовь – это, как правило драма, с трагическим финалом!
– Красивая легенда! Денни нужно писать речи для наших лидеров. Все сочно, звонко и понятно. Вы прирожденный спичрайтер. – сказал Андрей и осушил стакан вина.
– Только не о политике! – взмолился Роман. – Есть хоть одно место на этой земле, где, сейчас, не говорят о политике?
– О чем еще? – Татьяна поднялась с травы, села в раскладное кресло и потянулась, широко расставив руки. – Сейчас время политики. Сплошные съезды, пленумы, конференции. Это раньше все походило на скучные посиделки пенсионеров. С тех пор, как мы переехали в Москву, я только и занимаюсь, что политикой. И начинаю беспокоиться, если не удается посмотреть вечерний выпуск новостей.
– Вот вам пример современной женщины. – Роман многозна-чительно указал на Татьяну. – Не тряпками и не мужчинами заняты их головы. Им новости и разоружение подавай.
– Не знаю, кому как, а мне подавайте Голливуд! – капризно заявила Милица. – На «Мосфильм» я уже не согласна.
– Если это вечер исполнения желаний, тогда мне яхту, «Бу-гатти»*. и виллу и на Лазурном берегу, – сказал Роман. – В Ниццу хочу. Хочу вживую послушать Жанн Маре Жара. Пинк Флойд. Кого нибудь из «Битлов» послушать хочу. И еще, на мир посмотреть. Как он там, без меня…
– А ты, что хочешь? – глядя на Андрея, захлопала глазами Милица.
– Больше всего, на этом свете, я хочу тебя! – притянув к себе, Андрей поцеловал девушку в щеку.
–Теперь это надолго! – наблюдая за нежными объятиями влюбленных, вздохнула Татьяна. – Жевать хоть перестаньте, голубки.
– Знаешь, что они в пансионате устроили? – присел рядом с ней Роман. Вынесли из номера кровать, пол застелили матрасами и получился прегромадный сексодром.
– Знаю! Я им матрасы стелить помогала. – пожала плечами Татьяна.
– Эй, вы! Хватит лизаться! – прикрикнул на парочку Роман. – За столом все же сидим…
– Да ты, парень, зануда! – оторвавшись от Андрея, Милица показала Роману средний палец. – Начинай любить женщин. Иначе, очень быстро станешь мрачным, дряхлым стариком, с застарелым простатитом!
– Оставь его, он не романтик! – сказала безнадежным голосом Татьяна.
– Я не романтик! – подтвердил Роман. – Я прагматик. И будь у меня возможность, я бы не вылезал из-за кордона, а не торчал в глуши, совращая малолеток.
– Тебе, мой друг, не хватает широты взглядов. – наконец, отреагировал Андрей. – Наше взаимное, и непреодолимое влечение нельзя ассоциировать с таким грубым понятием, как совращение. Иногда, его называют страстью; иногда любовью. Тебе, что больше нравится?
– И я тебе не малолетка, – фыркнув, показала свой язычок Ми
лица. – Я будущая звезда, скромная цель которой, сделать
Голливуд. Совок – ты еще услышишь обо мне!
– Нет! Голливуда тебе не видать! – со знанием дела, уверенно сказал Роман.
– Это еще почему? – нахмурилась Милица.
– Не по одежке тебе Голливуд… Там таких не принимают. Ни имиджа, ни творческого псевдонима. Имя. Вот, что у тебя за имя – Милица? Звучит, как мельница. Тебе нужен новый голливудский образ…
– Мила! – предложила Татьяна. – От милая…
– Э..м! – замычала, мотая головой, девушка. – Так меня дома зовут…
– А если Мили? Или Лили, от Лилит* – первая женщина ми-ра? – предложил Андрей.
– Вот оно! – ухватился за идею Роман. – Лили! Мадмуазель Лили из Парижа и Нью-Йорка*. Но лучше – Лилуся…
– Лилуся? – прищурился Андрей. И вдруг, его осенило. – Лилу…
– Почему Лилу?
– Не знаю…
– Прекрасно! Пусть будет Лилу! Вы двое! – Милица царственным жестом руки, обвела Андрея и Романа, – Вы только что стали отцами моего нового сценического имени! Когда я стану звездой, а я обязательно ею стану, то пришлю вам часть гонорара, чтобы Роман мог позволить себе еще, что нибудь, кроме джинсов; в смысле, прилично одеться. А, Андрей приобрел очки, и понял, наконец, чем обладает.
– Кого это вас? И куда к себе? – с интересом наблюдая за Милицей, спросила Татьяна.
– Туда, где обитают настоящие мужчины. Джентльмены… могущие оценить женщину! – гордо, сказала Милица.
– Чем тебе не нравиться мой «Levis»? – возмутился Роман.
– Он до неприличия стандартный! – брезгливо усмехнулась Милица.
– Хватит корчить из себя звезду!
– Скоро, ты будешь ползать у меня в ногах и умолять дать автограф! – поднявшись во весь рост, Милица грозно встала над Романом и поставила ногу ему на грудь.
– Люди склонны тешить себя сказками….
Схватив за щиколотку, Роман повалил Милицу на землю. Затем, зная слабые места, просунул руку под подмышку. Уже через секунду, закатываясь смехом, она беспомощно просила о пощаде.
