– Только я могу слушать этот бред. Корчишь из себя дворянина, а рассуждаешь, как наш политрук. Какая элита? Какая, к черту честь…. Может, так оно и было, при царе Горохе. Сейчас, армия – это пьяные офицеры, голодные глаза их скучающих жен, и абсолютно бесправные, полуголодные солдатики. Вот твоя армия. А то, что она воспитывает, это байки, которыми морочат мозги призывникам.
– А я, думаю, в Афган податься. Во «Взгляде» идея такая образовалась, сделать сравнительные репортажи, о службе в нашем десанте, и американском спецназе. Мне предложили сделать серию репортажей с «отрогов Гиндукуша».
– Ты придурок? Какой Гиндукуш? Куда тебя несёт? Я вон, как устроился, и все равно стонал. Для службы нужна особая организация. Казарма, муштра, воинская дисциплина, поверь мне, там нет никакой романтики.
– Службу надо превращать в приключение, тогда все сложится. Танки, самолеты, пушки – это же продолжение детства. Это адреналин, гормоны, мужское начало.
– Ага. Стражи Добра, воины Света! Да, ты Лукаса* объелся? – усмехнулся Роман. Он немного лукавил. «Звездные войны» были гордостью его коллекции. – Кино все это.
– А по-моему, служить интересно…
– У тебя, точно крыша едет. Ты понимаешь, куда тебя несет? – все больше возбуждался Роман. – Там жуткая жара и злобные офицеры, гоняющие голодных салабонов*. Есть! Слушаюсь! Так точно! Армия – это бескрайняя тоска! И несвобода!
– Свобода это внутреннее состояние. Внешние ограничения – ерунда. Человек должен уметь быть выше обстоятельств. – Андрей неторопливо встал, оперся о соседнюю полку и стал отжиматься.
– Тебе точно крышу повредило! – покрутил пальцем у виска Роман. – Такую пургу несешь.. А качаешься, на что? К форме американских коммандос примериваешься?
– Примериваюсь! – выдохнул Андрей. – Ибо тело есть продолжение мысли, а не его обуза.
– А я, больше не готов служить. Ни в американской, ни в монгольской, ни даже в армии Папуа Новая Гвинея… Не хочу… Ни генералом, ни министром обороны. Отныне, исключительно цивильные костюмы – Джорджо Армани и Дольче Габбано, вот наша цель.
– Знаю я твои цели! Джинсы, бейсболка и брюнетки… Одна уже телефон сорвала. Когда будет, когда будет..
– О ком ты? Светке, что ли? Видел…. Часа три мозги лечила. Феминистка хренова. Я к ней под лифчик лезу, а она мне о загадочной женской душе. Мужчины, видите ли, должны признать, что загнали нашу цивилизацию в тупик. Бред какой-то. В конце концов, сообщила по секрету, что ей не хватает толстого негритянского члена…. Вот и вся загадка. Нет. Женщины это не цель. Джинсы…, другое дело.
– Люблю я женщин, но странною любовью! – подмигнул ему, Андрей. – А что тогда цель?
– Деньги! Успех! Сама жизнь!
– Не знаю! По-моему главное познание. Попытка хоть как-то разобраться в этой круговерти. Заглянуть в себя; оглядеться! Что-то не так, вокруг? Откуда в мире столько фальши, и лжи…
– Стоп! – Роман предупредительно выставил вперед руку. – Меняем направление. Лучше скажи, что это тебя носило в Саратов.
– Я же тебе говорил. За «кандидатскую» засел. – Андрей сел на полку и озираясь, продолжил понизив голос. – В общем, даже не знаю, стоить ли говорить тебе…
Продолжить, он не успел. В купе впорхнула Милица и зажужжала на колибри:
– Мальчики, я за косметичкой….
Порывшись недолго в своих вещах, так же быстро выпорхнула, на ходу одарив друзей воздушным поцелуем и очаровательной улыбкой.
– Не девка – ураган! – улыбаясь, сказал Роман.
– Огонь! – согласился Андрей. – Будет трудно без нее.
– Ты о чем? – поднял на него глаза Роман.
– Они заявление в ОВИР* подали. Хотят вернуться в Черногорию. Хотя, понятно, Подгорица станет перевалочным пунктом. Я через отчима посодействовал и все быстро решилось. Один звонок и…. дело в шляпе.
– Что тут скажешь. Меняются времена. Раньше, даже подумать о подобном не дали бы. Заставили бы челом бить, каяться, открещиваться от всех и вся. Но не сейчас. Складывается ощущение – бунт назревает в датском королевстве.
– Прям таки бунт!. Хватит нам, потрясений. – закачал головой Андрей.
– Может, так оно и лучше будет? – сказал Роман. – Я вот, тоже, твердо для себя решил. В общем, хочу уйти из «Аэрофлота». В бизнес подамся. Чувствую, пора. Да и двигать меня больше некому и некуда. Спасибо, Николаевичу, конечно, огромное и за внимание, и за квартиру, но дальше мне надо все самому.
– Брось прибедняться, Ром. Машина, квартира, положение. Сам не промах, умен и чертовски привлекателен. Правда, злые языки, отказывают в скромности…
– Скажу тебе прямо, друг. Клевета… Завистники. А если серьезно, чем выше я забираюсь по комсомольской линии, тем труднее скрывать свои неправильные корни.
– Надеюсь, твое заявление не пылится в ОВИРе? – покосился на него Андрей. – Ты же не бросишь меня?
– Если, как на духу, посещают дурные мысли. – глядя в окно, сказал Роман. – Да на кого тебя оставишь?
– То-то и оно. Без меня ты, как желторотый птенчик…
