– Ты представляешь, что наш белобрысый бес надумал? – с разгона, плюхнулась она к нему на колени. – Мы, говорит, возвращаемся домой. И что ты скажешь?
– Что скажешь ты?– с ухмылкой переспросил Роман.
– Что я скажу?! – дернула плечиками Милица. – Мы возвращаемся. Ромочка, поехали в Москву? И сдалась тебе эта Пицунда….
44/
«Первоцвет».
Стокгольм 1942г.
– Рауль! Ты куда так припустился?! Я не поспеваю за тобой! Наряжалась два часа, чтобы только поздороваться с хозяевами? Прием только начался…
– Ты можешь вернуться, Нина! Вся эта светская болтовня не по мне. Что за потребность гоготать о своем существовании, как на птичьем дворе. В мире такие события разворачиваются, а мы…
– Конечно, милый братец! Ты бы хотел быть в центре всех страстей; спасать человечество! Только, отложи свою благородную миссию хотя бы на пару часов и проводи домой, раз ушли! – поравнявшись с мужчиной, девушка взяла его под руку.
– Ты можешь вернуться»! – с некоторым чувством вины, предложил Рауль.
– Ну, уж нет! Я тебя не брошу. Тем более, что я уже перегорела, и лучше высплюсь…
– Признайся, что и тебе осточертели все эти мероприятия?
– Вовсе, нет! Просо сегодня, я немножечко устала. А что, собственно, тебе не нравится? Раньше ты не был столь ворчливым…
– С тех пор, как я стал работать у Коломана и после бесконечных поездок по Европе, я стал прозревать. Можно, конечно, веселиться и не замечать, что вокруг происходит. А можно, наконец, понять, что идет война. Самая ужасная война за всю историю человечества. И конца этой войне не видно.
– Не мы же её развязали?
– И значит, можем равнодушно наблюдать, как у нас на глазах исчезают государства, уничтожаются народы.
– Ты опять о евреях?
– Немцы обращаются с ними, как со скотом. Нет, со скотом обходятся гуманней. Непостижимо. Как будто мы живем не в 20 веке, а в средневековье!– забежав чуть вперед, Рауль пятился лицом к сестре. – Но я знаю, как нужно бороться с Гитлером. Повязка со звездой Давида должна стать отличительным знаком порядочного шведа. Вся Европа должна из солидарности надеть повязки со звездой Давида.
– Как мне сказал твой друг Магнус, первыми носить звезду Давида на рукавах, евреев заставили твои любимые британцы.
– Мир далеко несовершенен. В Америке, допустим, притесняют негров; в транспорте места для белых и негров раздельные; на каждом шагу висят таблички: «вход неграм и собакам запрещен». В Южной Африке все тоже; к черным относятся, как к животным. Но здесь совсем другое. Здесь, речь идет об уничтожении. А мы, своим молчанием, потакаем Гитлеру и его сообщникам. Нами, окончательно, завладел страх. Вспомни, как этот мальчишка, Бергман, рассказывал о въезде Гитлера в Веймар. Как бегали его глаза. Даже при воспоминаниях, он все еще трясся от восторга. Фюрер внушает силу и чувство превосходства. Но это ложные чувства… Просто, мы боимся. Швеция забыла о своей гуманитарной миссии. Легче смотреть «наци» в глаза.
Во время поездок, мне много приходится общаться с ними. Поверь, до определенного момента, это вполне приличные люди. Большие, сильные, сообразительные, с упором на силу воли. Однако, в них нет ни малейших следов сентиментальности. Стоит заговорить о евреях, и они меняются на глазах. Это несчастное племя Давидово для них олицетворение мирового зла. Миллионы, теперь может даже, десятки миллионов людей считают, что они причина всех бед. Просто, эпидемия какая-то. Коллективное помешательство. И на вершине этого безумия – бесноватый фюрер…
– Тише, Рауль! Тише! С каких пор ты стал антифашистом? – взяв за руку, успокаивала брата Нина. – Ты же знаешь, Стокгольм напичкан их людьми.
– Ну, нет! Пока это еще моя страна! Может, он и завоевал всю Европу, но до Швеции ему не добраться. Что-то мне подсказывает, что он навлек на себя гнев Богов и очень скоро поплатится за все.
– И это ты говоришь, когда его войска стоят на Волге? Советы разбиты, и остается только гадать, что будет дальше?
– Тебе страшно?
– Нет! Я готова к борьбе. Если мужчины не могут справиться с германской армией, придется нам, женщинам обезоруживать их своим обаянием. В рукопашном бою…
– Ты все смеёшься. А я тебе говорю, Сталина ему голыми руками не взять. Русские себя еще покажут. Американцы тоже не будут бесконечно выжидать. Настало время действовать, если не хотим маршировать и дрожать от смешанных чувств на его парадах…
– Так ведь как маршируют! Сила…
– Слепая сила. Все, что происходит в Германии и на оккупированных территориях, иначе как, безумием силы, и не назовешь. Вдобавок, они стали верить в свою исключительность.
– Мой, сумнящийся братец. Вся гамма раздирающих тебя противоречий у тебя на лице. Ты прирожденный проповедник. Но не политик. Политика – это зона безжалостных…
– Циников…
– Которые будут использовать тебя всегда к своей выгоде. – приблизившись, Нина взяла брата под руку. – но победителем выйдешь ты. Знаешь, почему?
– Интересно?
– У тебя чистое сердце! И мысли! К тебе не липнет грязь.
